Отец женится. Повесть

Прими её по-человечески, не смотри

на неё волком.

Если бы Макс был волком, можно было решить пробле-

мы проще. Загрызть того, кто вторгается на его личную тер-

риторию, кто посягает на его устойчивую жизнь с отцом.

– И давно ты с ней? – спросил Макс

– Полтора года, – ответил отец и покраснел.

И правильно, что покраснел. Полтора года двуличной

жизни. Обмана и предательства. «Сынок, не жди меня. Я се-

годня вернусь поздно. Нужно срочно закончить отчёт“; „Сы-

нок, я заночую в Кацрине у главного инженера стройки.

тра сдача проекта, не хочу мотаться на север ранним утром

в такой дождь“; „Сынок, может, на выходные пригласишь к

себе друзей? Борис и Майя в этот уик-энд едут на Мёртвое

море. Зовут меня с собой. Хочется с ними выбраться».

И Макс верил и в «сдачу проекта», и в «срочный отчёт»

и жалел отца, когда он ехал с Борей и Майей в отпуск тре-

тьим лишним. Они всегда были лучшими друзьями родите-

лей и, конечно, не оставили отца в одиночестве после ги-

бели мамы.

Макс однажды услышал, как Майя сказала мужу:

– Какие вы с Сашей разные! Сашка – однолюб. А если бы

это случилось со мной, я уверена, ты бы через полгода на-

шёл себе новую пассию.

– Надеюсь, ты не дашь мне повода доказать тебе обрат-

ное, – парировал Боря.

Они часто так пикировались.

Их словесная перепалка напомнила Максу смазанные

тушью памяти родительские вечерние посиделки. Тради-

ционный мамин крепкий чай в высоком стакане и малень-

кая чашечка любимого отцовского кофе.

го печенья, в которое мама добавляла корицу.

Максу вдруг показалось, что если он крепко зажмурит

глаза, а потом быстро откроет их, то печенье сейчас же ма-

териализуется в том же овальном фарфоровом блюде, со-

хранившемся от маминой бабушки. И его запах сладкими

волнами уже расходится по всей квартире, заставляя ско-

рее бежать на кухню, нетерпеливо топтаться около духов-

ки, чтобы попробовать первую порцию, прямо с противня.

Услышать мамин довольный смех и её предупреждение:

«Какой ты нетерпеливый, Максимуш. Осторожно, подожди

немного. Дай печенькам остыть».

Это был запах их семьи, их ещё не разрушенного дома.

Но овальное блюдо с золотым ободком и букетом сирени

по центру, бережно любимое мамой, разбилось в прошлом

году. Отец убирал посуду в буфете и по рассеянности сбро-

сил его на пол, превратив их с мамой прошлое в осколки

воспоминаний.