Второе дело Карозиных

 – Она мурлыкнула и вздохнула глубоко и счастливо. – Ну так что приключилось?

– Хорошо, – Катерина Дмитриевна отстранилась от мужа и заговорила серьезней: – Дело в том, что прошлой ночью скончалась графиня К.!

– И?.. – Никита Сергеевич не понял, что было такого особенного в смерти этой, говоря откровенно, взбалмошной и экзальтированной графини, известной по Москве своими скандалезными приключениями. – Катя, люди каждый день умирают…

– Ах, Никита, ты бы хоть дослушал! – досадливо поморщившись, с новым жаром воскликнула Катерина Дмитриевна, и супругу ничего другого не оставалось, как поднять руки вверх, в знак своей полной лояльности.

 – Ее убили, Никита! – с уверенностью заявила Катя. – Ее отравили!

– Что?

– То, Никита Сергеевич! Ее отравили, и мне это доподлинно известно! – Катерина Дмитриевна торжествовала, поскольку на лице у мужа отразилось полное замешательство.

– Объяснись, – потребовал он. – Такими обвинениями, ты знаешь, не бросаются.

 – И профессор нахмурился, чтоб показать, как он недоволен. – Да и кому это могло понадобиться? – прибавил он в сомнении, более для себя.

– Хорошо, – вздохнула жена. – Начну с самого начала. Я приехала к мадам Roche, у нее встретила Лидию Михайловну Мелихову, племянницу графини, ты помнишь ее? – Карозин поспешил кивнуть, лишь бы только жена наконец все рассказала, а он смог убедить ее после, что что бы там ни случилось, ей следует остаться в стороне от этого.

 – Так вот, Лидия Михайловна приехала сама, чтобы отменить прежние заказы и сделать только один – траурного платья. Мне она неожиданно обрадовалась как старой знакомой и просила меня уделить ей немного времени. Естественно, я согласилась. После примерки мы сели в ее сани и по дороге сюда она мне все и рассказала. Оказывается, накануне ночью графиня умерла, отравилась. Или, точнее, ее отравили… То есть, выглядело это так, будто она сама, но на самом деле, я думаю… В общем, Никита, тут достаточно загадок! Ты это понимаешь? И потом, ты ведь знаешь графиню К. ! Несмотря на ее… – Никита Сергеевич выразительно посмотрел на жену: – …на ее легкий нрав, – подобрала она наиболее обтекаемое выражение, – графиня ни за что не наложила бы на себя руки! Согласись же!

– Согласен, – нехотя признался Карозин, хмурясь. – Ну и что тебя волнует, душа моя? Если все это так, значит это дело полиции, сыщиков.