В той стороне, где жизнь и солнце

– Та-ак, а кто еще? – Нина Петровна внимательно посмотрела на загнутые пальцы мужа.

– Сережа Журавлев.

– Он-то пока один?

– Один… Значит, с нами получается десять человек?

– А меня посчитать не забыли? – на кухню вошла Аленка.

Отец внимательно посмотрел на дочку: в халате, с распущенными густыми волосами, она выглядела несколько старше своих пятнадцати лет. Виктор Степанович улыбнулся и нерешительно спросил:

– А в школу?

– Подумаешь, один день пропущу, – пренебрежительно тряхнула маленькой, в отца, головой Аленка, – ничего не случится.

– Ты бы волосы прибрала, – построжала голосом Нина Петровна. – Натрясешь по всей кухне.

– У тебя занятия аэробикой, – все еще не сдавался отец.

– Ну и что! – Аленка села за стол и взяла ломтик сыра.

– Не кусочничай давай, – Нина Петровна поставила перед мужем тарелку с румяно поджаренной картошкой, – положи сыр на место.

– Я есть хочу, – поджала полные губки Алена.

– Вот и ешь, – мать подвинула тарелку с картофелем дочери.

– Так как же нам быть с Аленкой? – спросил Виктор Степанович, возбужденными глазами наблюдая за тем, как жена достает из холодильника бутылку коньяка и наливает ему положенную после ванны рюмку.

– Пусть едет, – неожиданно легко соглашается Нина Петровна, – а то когда она еще за город выберется.

– Ур– ра! – негромко восклицает Аленка, признательно трогая мать за локоть.

И вот уже все они сидят за кухонным столом, и Виктор Степанович не спеша проглатывает свои положенные сто грамм.

– Ух! – с удовольствием выдыхает он, подхватывая вилкой маленький, светлый огурчик.

– Коньяк надо закусывать лимоном, – говорит Аленка, – или шоколадом.

Ишь ты, грамотная какая, – усмехается мать.

– Ну, а кто из твоих поедет? – спрашивает Виктор Степанович, наваливаясь на картофель.

– Как всегда, – пожимает полными плечами Нина Петровна, – Варвара и Сан Саныч…

– Тогда, значит, тринадцать человек? Чертова дюжина, – поднимает вопросительные глаза на жену Виктор Степанович.

– Где мы их всех там разместим? – думает о своем Нина Петровна.

– Это кто же тринадцатый получается? – морщится Кравцов.

– Папулечка, а Сергей Петрович тоже едет? – вдруг спрашивает Аленка, отводя упавшую на лицо темную прядь волос. И таким законченно женским движением делает это она, так взросло прищуривает глубокие, карие глаза, что Виктор Степанович вновь долго и внимательно смотрит на дочь, рассеянно тыкая вилкой в пустую тарелку.

– Тебе картошки подложить? – спрашивает жена.