В той стороне, где жизнь и солнце

Он становился вялым и равнодушным, и не проходило полчаса, как уходил в свою мастерскую и начинал чем-то там стучать, греметь и, как казалось Екатерине Павловне, совершенно напрасно. Потому что за весь последний месяц не показал ей сын ни одной новой своей работы.

Екатерина Павловна не вмешивалась. Она помнила себя молодой.

VI

Настенька вошла в мастерскую, а Колька спиной к ней сидел на низеньком брезентовом стульчике. Сидел и что-то лобзиком колдовал на фанере. Настенька присела на верстак, поболтала в воздухе ногами, глянула в распахнутое окно на улицу и вздохнула.

– А мы сегодня уезжаем, – сказала она и увидела, что Колькина рука на мгновение замерла, а потом опять задвигалась вместе с лобзиком, но уже как-то рывками, чересчур резко.

– Нам и деньги выплатили в конторе. По двести рублей отхватили. Все девчонки удивляются – много получилось.

– Теплоходом, что ли? – не оглянулся Колька и не приостановил своего занятия.

– А то чем же… Ты бы мне подарил что-нибудь? Я в городе хвастаться буду.

Там таких штучек и в музее не найдешь…

– Зачем тебе? Будет под кроватью в общежитии валяться.

Колька оставил лобзик, выпрямился и закурил. Тоненькой струйкой выпустил он дым и впервые посмотрел на Настеньку.

– Ты подари, – рассердилась Настенька, – а я уж знаю, что мне делать.

Колька поднялся со стульчика и оказался громадным в своей крохотной мастерской. Он пошел в угол, долго перекладывал какие-то ящики и доски, сердито пнул завалявшуюся консервную банку, но, наконец, отыскал что-то и стал пристально разглядывать.

Настенька заглянула через его плечо и увидела узкую дощечку, которая словно бы светилась от множества узоров и казалась совершенно воздушной. Она не вытерпела, протянула руку и коснулась Кольки, и неожиданно замерла в испуге. А Колька медленно повернул голову и с удивлением посмотрел на Настеньку, и какая-то тень мелькнула в его глазах.

– Ты скоро женишься? – тихо спросила Настенька и отстранилась, попятилась назад, к верстаку.

– Скоро женюсь, – сказал Колька, медленно повернулся и протянул ей дощечку.

– Что это?

– Кружева.

– Спасибо.

– На здоровье. Раньше их для полочек в передние углы делали. Образа на них ставили. А теперь образов нет – и полочки перестали делать.

Они помолчали. Колька стоял перед Настенькой, не зная, куда девать длинные руки.

– Сейчас бы дождик пошел, – прошептала Настенька, с тоской глядя в окно, – я люблю в дождик на теплоходе.