Двойные двери

Но если у Елены Львовны это смотрелось – причёской, то Анечка будто махнула рукой – а, заколоть бы эти пряди куда-нибудь, чтоб не мешали – этим и удовольствовалась.

Черты лица её действительно были некрасивы, лишены гармонии, но Антону понравились большие серые глаза – если Елена Львовна смотрела властно, то во взгляде Ани читались та же робость и испуг.

Антон помедлил несколько секунд, прежде чем заговорить. Слова Елены Львовны вызвали у него тревогу. Психиатрия больше всего претила ему изо всей медицинской науки.

Он сам себе боялся признаться в мнительности, в том, что пообщавшись с ненормальными, он тоже может начать слышать голоса.

– Как вы себя сейчас чувствуете, – спросил он Аню, – Ваша мама говорит, что у вас поднимается давление… Рабочее ваше какое?

Из саквояжа был извлечён тонометр, затем фонендоскоп и тут же выяснилось, что все основные показатели у Ани довольно приличные.

– Рефлексы вот только чересчур оживлённые, – подвёл итог Антон и вновь ступил на скользкую почву, – Так что же, раздражительность, бессонница?

– Да как же спать? – боязливо сказала Аня и бросила быстрый взгляд в сторону двери, точно опасалась там кого-то увидеть, – Как спать с ним в одном доме?

– С кем?

– С при… с призраком, – сказала Аня чуть слышно.

«Звиздец, – подумал Антон, – Галлюцинации, а против психиатра мы настроены решительно». Но выражение его лица оставалось таким же спокойным, вернее, бесстрастным:

– Вы видите призрака? Здесь? Давно?

– Да как мы приехали пару месяцев назад…. С тех пор и вижу.

– Вы видите его только ночью? Или днём тоже? Вы можете его описать?

– Конечно, ночью, – в голосе Ани проскользнуло едва заметное раздражение. Точно каждый человек должен держать в голове энциклопедию, рассказывающую о нравах и обычаях призраков, и Антон сейчас сморозил явную чушь, – Описать? Это высокий немолодой мужчина.

– А почему вы знаете, что это призрак? Может…

– У нас, кроме мамы и Маши никого в доме нет. Ещё старичок один в саду помогает, но он в дом не заходит. Вор? Может ли вор два месяца подряд наведываться, бродить ночами по комнатам – причём наутро ничего не пропадает, ни одна вешь.