Двойные двери

В тот момент, когда он коснулся её руки – полной, прохладной руки – его сердце сбилось с ритма, пропустило удар, а потом стало биться какими-то скачками. Неиспытанная никогда волна тоски и безнадёжности нахлынула на него, комком встала в горле.

Никогда, ни в минуты своих любовных разочарований, ни когда уходил из церкви – он не испытывал такого. В таком состоянии легко разбежаться, вышибить лбом стекло, шагнуть в никуда. Легко затянуть на шее петлю. Выпить все лекарства, какие есть в доме. Его жизнь словно отдалилась от него – он мог взглянуть на неё со стороны, и взгляд тот был усталым и безнадёжным.

Ему потребовалось огромное усилие воли, чтобы взять себя в руки, сделать Ане укол. Он отошёл. Но чувство тоски по-прежнему стояло – комом в горле.

Тётя Маша кого-то выуживала из-за своей спины, приговаривая:

– Да не бойся ты, да иди ты сюда….

– Это Сима? – быстро спросил Антон.

– Сима.

Не придумаешь затрапезнее девчонки! Серая длинная юбка, какая-то бабушки кофточка. Льняные волосы заплетены в разлохматившуюся уже косу, чёлка сострижена неровной линией на уровне бровей. Бледная, хуже Ани. Взгляд исподлобья – хмурый и перепуганный.

– Расскажи мне, что вчера случилось, – попросил Антон.

Тот же взгляд исподлобья – и молчание.

– Где ты нашла Анну… (ладно, чёрт с ним, с отчеством, не мог он его вспомнить)

– Во дворе, – выдавила девочка. Так невнятно, почти про себя, пришлось переспросить.

– Как это было? Ты встретила её во дворе? Одну или с кем-то?

– Одну, – Сима боязливо оглянулась, точно кто-то мог их услышать, и добавила, – Она в подвал ходила.

– В подвал?

– В летний погреб, наверное, – сморкаясь, пояснила Елена Львовна, – Хотя, что ей там делать – не представляю. Там одни запасы… Не могло же ей прийти в голову лезть в бочку за огурцами.

Сима переводила с Антона на Елену Львовну настороженный взгляд. Она решила ни за что не говорить, что Аня ходила вовсе не в погреб, а в какой-то странный, чуть ли не нарисованный подвал. Подвал, который при этом, несомненно, был. Не хватало ещё, чтобы Симу сочли тоже больной, и начали делать уколы и ей. Но Аню-то не выгонят отсюда, а её-то выгонят, если она заболеет и не сможет работать.