Двойные двери

Несмотря на слабость, пёсик с жадностью поел варёную курицу, вылакал бульон и вылизал миску.

Антон постелил возле своей постели старый коврик, чтобы ночью можно было опускать руку и проверять – как там пёс. Он не заморачивался с тем, как назвать нового жильца – Рыжик и ладно.

Глава 8

Телефонный звонок разбудил его на рассвете. Антон привык, что его сотовый телефон знают все. Друзья, пациенты, их знакомые и знакомые их знакомых. Случайные звонки чаще, чем это можно было себе представить, оказывались судьбоносными.

– Антон Сергеевич, хотела поздравить вас с праздником….

– Мария Петровна, а почему у вас голос такой задыхающийся? – спросил Антон.

Одни называли эту его постоянную настороженность «въедливостью», и не любили его за это, другие именовали её «дотошностью» и полагали, что таким и должен быть настоящий врач.

– Да что-то мне нехорошо, – ответила Мария Петровна поверхностно легкомысленным тоном, которым часто говорят старые люди – а, мол, мне всё равно скоро помирать, не обращайте внимания, – С сердцем что-то не очень и живот сильно болит.

– Тогда я тем более заеду, – сказал Антон.

Ту новогоднюю ночь он провёл в операционной. Операция оказалась «большой», пришлось вшивать сетку… Но уж утром у Антона точно не было чувства, что праздничная ночь прошла как-то скомкано и зря, и если голова и раскалывалась, то хотя бы не с похмелья.

И вот теперь телефон зазвонил ровнёхонько в шесть утра. Прежде, чем ответить на вызов, Антон наклонился и потрепал собаку по голове. Рыжик поднял голову, слепо повёл ею, потянул сухим, потрескавшимся носом воздух. Жив. Уже хорошо.

Только после этого он сказал в трубку хриплым после сна голосом:

– Да…

– Извините, это Елена Львовна Котова вас беспокоит. Вы у нас были…

– Что случилось? – перебил Антон.

– Я еле дождалась приличного времени, чтобы можно было позвонить….

– Не надо ждать приличного времени. Если плохо – звоните в любое время суток.

И вдруг он услышал, как на том конце провода Елена Львовна заплакала:

– Анечке плохо, я не знаю, что делать, и мне очень страшно…

– Что с ней? – этот вопрос был нужен за тем, чтобы знать, какие лекарства бросать в саквояж.

– Она… она… – всхлипывала Елена Львовна, – Она сидит как деревянная…. И молчит.