Двойные двери

Знатно опухло лицо и приобрело фиолетовый оттенок. Гаврилов собрался попрощаться и уходить.

– Свечку погасил? – строго спросил папа Дима.

– А чего ж её гасить? Я самую большую взял, за полста рублей. Ей ещё гореть и гореть – пущай горит…

Папа Дима взъерошил волосы:

– Сколько раз я тебе объяснял! Свеча – это твоя молитва, Гаврилов. Значит, ты так рассуждаешь: «Я пошёл, а ты, свеча, молись за меня»? Хорошо эдак-то будет?

– А что? И пущай горит…

– Да тебе, зараза такая, – не выдержал папа Дима, – чтобы перед Богом, да перед женой оправдаться, десяток таких свечей сжечь надо! Минимум! И всё это время с колен не вставать! Почему матушка Ольга уж который раз сумку собирает – вещи моих девчонок, из которых они выросли – твоим дочкам передаёт? Ведь ты, паразит, три рубля в дом приносишь, грубо говоря! Раньше дочкам приданое собирали, а твои что в приданое поимеют? Тебя, алкаша, мужу приволокут и в угол кинут?

Гаврилов комкал в руках кепку:

– Гаси свечку, Гаврилов, и вали отсюда, сил уже нет на твою пропитую рожу смотреть, – папа Дима вернулся к столу и покрутил головой.

– Отравится он рано или поздно, – сказал Антон, – В марте я его уже еле отходил, какого-то палева напился…

– Отравится – туда ему и дорога! Кате хоть пенсия выйдет – за потерю кормильца. Всё больше, чем ей сейчас от этого забулдыги достаётся. Но погоди, – спохватился папа Дима, – Ты-то рассказывай, как, сходил?

Папа Дима знал, что Антона сегодня должен был навестить новых хозяек «барского дома».

– Знаю я эту старую деву, Аню, истеричка она настоящая… А что ты хочешь – тридцать пять лет, не работает нигде, дурью мается.

Сидят они с маменькой в четырёх стенах, перебирают свои болезни. Елена Львовна тоже не подарок – зануда, каких поискать! Подожди, будешь часто к ним ходить, она тебе начнёт рассказывать и про то, как у неё ноги болят, и про то, как бессонница мучает

Антон усмехнулся:

– Нам не привыкать.

– И что ты нашёл у дочки?

– Пока посадил на антидепрессанты. При её состоянии – хуже точно не будет.

Может, станет крепче спать, и перестанут ей разные страшилки мерещиться.

Папа Дима покивал и вдруг спросил:

– А Симу ты не видел?

– Какую Симу?

– О, значит, много, потерял! Самая там интересная личность. Её продали вместе с домом. В общем, специально тебе её вряд ли покажут, но будешь ещё туда ходить – приглядись. Маленькая такая девчонка, лет ей, может, восемнадцать, а может девятнадцать, но мелкая. Вид – затрапезнейший.