Третье дело Карозиных

В приемной, скинув на руки гардеробщику летние пальто, мужчины на минуту остановились.

– Что ж, считай, что у нас с тобой, Никита, – уже веселей промолвил Аверин, – сегодня последний холостой вечерок.

– У тебя холостой, – тут же поправил друга Карозин.

– Ну, Никита, – слегка нахмурившись и не теряя шутливости тона, проговорил Аверин, – ты уж давай, поддержи меня.

Карозин промолчал, но не сдержал легкой усмешки. Мужчины вышли из приемной и прошли небольшую комнату, называемую «лифостротон», а проще говоря судной, поскольку здесь на стене висела «черная доска», в которой записывались имена лиц, исключенных за неуплату клубных долгов.

Каждый из них не удержался и бросил неспокойный взгляд на длинный список, хотя оба знали, что им опасаться нечего.

– Что ж, нынче в среду чем угощать будут? – подмигнул Аверин своему другу, находясь уже в аванзале, с которого и начинался собственно клуб.

Большая комната, посередине которой стоял огромный стол, использующийся только в известные дни, когда на него ставились баллотировочные ящики и каждый член клуба, входя в сопровождении клубного старшины, должен был положить в ящики шары.

Таким образом решалось, принимать ли кандидата в члены клуба. И Карозину и Аверину пришлось пережить эту процедуру и испытать легкое, но все же волнение, пока решались их судьбы. Уже пару лет они периодически посещали этот «храм роскоши», но только в качестве гостей или кандидатов в члены. И только на масленой неделе наконец получили право входить в этот дворец как хозяева. Поскольку в азартные игры приятели почти не играли, разве что иной раз по-маленькой, потому это мужское развлечение, как называла Катенька походы в клуб, было необременительно для их кармана.

Мужчины раскланялись со старейшими членами, как правило, довольно уже пожилыми людьми, сидящими тут же на удобнейших диванах, стоявших вдоль стен. Здесь было крайне приятно и покойно посидеть после сытного и вкусного обеда или ужина и выкурить сигару.

Из аванзала вели несколько дверей. В «портретной», называемой еще в шутку «детской», заставленной ломберными столами, которые обычно по средам и субботам были почти все заняты тихими старичками, игравшими по-маленькой, из-за чего, собственно комната и получила название «детской», на этот раз народу было еще маловато. Карозин и Аверин раскланялись с почетными членами клуба, у каждого из которых было свое, десятилетиями насиженное место, и прошли дальше.