Вакханалия

Вдруг, изображенные на холсте сатиры, нимфы и менады, окружавшие бога виноделия и разврата, ожили и, на глазах изумленного епископа, продолжили совокупление, будто кардинал наблюдал все это в окно.

– Теперь ты понимаешь, почему мне так важно это творение, наделенное магической силой богов Эллады?

– Да, сир. Но я вынужден буду поставить в известность понтифика, иначе могут дознаться архивариусы, и тогда беды не миновать: картина с таким фривольным сюжетом не совсем сочетается с критериями наших музеев и скрыть ее будет не так просто.

– Делай, как знаешь, но за нее ты отвечаешь головой. И не забывай про «запечатанные уста». Посторонним обо всем этом знать нельзя, – «инквизитор» повел по воздуху рукой, черная материя сама взлетела и покрыла картину целиком, – забирай, аудиенция окончена, я сам тебя найду.

Фигура в черном балахоне, как тень, растаяла в пространстве, так и не попрощавшись. Бережно обхватив, оставленное полотно, Джулиано делла Ровере, несмотря на свой статус и иерархию в пантеоне Святого Престола, пыхтя и, отдуваясь, потащил, доверенное сокровище, в хранилища Ватикана, спотыкаясь в темноте, но как крот, интуитивно, находя нужные направления.

Глава 7. «Лариса».

Она была удивительно хороша, ее звали Лариса, что в переводе с греческого означает «приятная», а приятна она была во всех отношениях. Великолепная фигура сочеталась в ней с острым умом и прекрасными манерами, дарованными ей аристократическими предками.

Они познакомились на вернисаже «Реалии и мифы древней Греции», где он был ей представлен Гамлетом. Она поразила его сразу, своей внутренней цельностью в сочетании с внешним лоском. С тех пор Николос с Ларисой нередко делили часы досуга, наслаждаясь друг другом и подолгу беседуя на отвлеченные темы. Он был поглощен ею полностью, совсем забросив занятия искусством. Не сказать, что она восторгалась его творчеством, но как человек со вкусом, отдавала должное таланту живописца.

Он же всячески пытался ее поразить, засыпая подарками, соответствующими ее красоте. И вот она случилась, случилась любовь, подкравшаяся к сердцам на цыпочках и поразившая их стрелой Эрота в самое «яблочко». Кто из них любил больше, трудно было сказать, он остервенело, она же благосклонно позволяя себе питать с ним взаимные чувства. Как студенты, взявшись за руки, они подолгу гуляли по Москве, ходили в театры, кино и музеи.