Без права на нежность

«А как он интересует меня, кто бы знал…»

Миша пожал плечами.

– Просто спросил, – он сел за барную стойку. – Во сколько к родителям поедем?

– Часиков в семь, думаю. Пирог как раз пропитается.

Это был мой фирменный вишнёвый пирог: бисквитное тесто, прослойка ягод и крем из маскарпоне и взбитых сливок. И много-много тёртого шоколада сверху. Пальчики оближешь. У нас сегодня намечался семейный ужин, дома у моих родителей.

– Мне ещё надо статью закончить, Таня завтра ждёт готовый материал.

Миша сидел, подперев щёку рукой, и наблюдал, как я готовлю.

– Марин, а где мы будем жить?

Я приподняла брови.

– Ты имеешь в виду у тебя или у меня? Тогда это риторический вопрос.

У него была однокомнатная квартира в одном из микрорайонов. Миша рассмеялся.

– И будем на пару валяться на ковре с ноутбуками.

Я задумалась.

– Ну… Ты, конечно, можешь перевезти свой компьютерный стол…

– Ты их не любишь, я знаю. И он не впишется в интерьер.

– Милый, как с тобой легко, – я подошла и чмокнула его в нос.

Он не дал мне отстраниться и обнял.

– Правда, любишь?

– Ты во мне сомневаешься?

– Просто, ты часто бываешь не то, чтобы холодной, а какой-то далёкой и не сентиментальной, что ли…

– Миш, ты столько лет меня знаешь, я всегда такой была. Творческие люди частенько бывают на своей волне.

– Я знаю. Но иногда хочется, чтобы ты была другой. Со мной.

– Так тебе хочется горячих страстей? – в шутку спросила я и потянулась к подставке с ножами.

– Ты знаешь, что я имею в виду, – улыбнулся он.

– Я думаю, после свадьбы всё изменится, – я сделала театральный жест, – инстинкты, законсервированные столько лет, наконец, заявят о своём существовании. Представляешь, что это будет? Такая выдержка!

– Жду не дождусь! – ответил он.

Я вздохнула.

– Только у меня по этой части – полный провал. Исключительно теория и никакой практики. Я болела, когда в школе проходили эту тему.

– Я думаю, – он поцеловал меня. – Мы наверстаем.

– Не сказала бы, что стала чувствовать себя намного увереннее, – заметила я. – Иногда мне кажется, что я вымирающий вид.

– Это же замечательно. Самый редкий, самый ценный вид, – он прижал меня к себе. – Настоящее сокровище.

Я с улыбкой уткнулось ему в шею. И всё остальное отошло на задний план.

Домой я возвращалась поздно. Сначала завезла Мишиных родителей, потом его самого.