Продолжение путешествия

Они с мужем были в неплохих отношениях и всегда говорили друг о друге с уважением. Пару раз он даже бывал у нас в гостях, и я вполне могла надеяться, что он не откажется от встречи со мной.

– Это невозможно, – ответил Алсуфьев, не затрудняя себя дальнейшим объяснением.

– Почему? – спросила я после небольшой паузы.

– Его нет в городе. Да если бы и был, я не нахожу в этом необходимости.

– В таком случае – мне хотелось бы поговорить с губернатором.

– А почему не с его императорским величеством? – осклабился Михаил Федорович, а гном за своим столиком подобострастно захихикал в кулачок.

– Что вы имеете в виду? – твердым голосом осведомилась я, стараясь не сорваться на крик и тем самым обнаружив свое волнение.

– Вы забываетесь, сударыня, – покачав головой, он откинулся на стуле и посмотрел на меня с некоторым интересом. – Вы теперь не тот человек, которым считали себя еще вчера.

И почти без паузы приступил к допросу:

– Ваше имя, фамилия и возраст.

– Прекратите балаган, – не выдержав, вспылила я.

– Что вы сказали? – морщины на его лице расправились, а взгляд стал неуместно лукавым. – Балаган? Вам это кажется забавным? В таком случае, может быть, сразу сознаетесь во всем?

– В чем я, по-вашему, должна сознаться?

– А вы не знаете? – покачал он головой сокрушенно.

Гномик снова захихикал.

– Мне бы хотелось, чтобы для начала вы предъявили мне обвинение. В противном случае – я не собираюсь отвечать ни на один ваш вопрос и требую немедленно меня освободить.

– Требуете? Это серьезно. Пожалуй, придется. А то еще рассердитесь, не дай Бог – что мне тогда прикажете делать?

Он закурил папиросу и стал доставать из стола какие-то бумаги.

Завалив таким образом весь стол бумагами, он стряхнул пепел с папиросы в потемневшую от времени и никогда не чищенную медную пепельницу и произнес голосом судьбы:

– Вы обвиняетесь в убийстве.

– Вот как? – сделала я веселое лицо при этой, мягко говоря, отвратительной игре.