Холод омута. Сборник стихотворений. Книга пятая

Славка, взбеленившись, заорал на всю деревню – Ну, и пошла она к чёрту, раз за длинным **** погналась, – и, притянув к себе за грудки Митрофана, ехидно съязвил ему, – а может моя Людка-то и с тобою «та-во», а-а?»

Понимая, что с пьяным Славкой лучше не связываться, Митрофан пошёл своей дорогой от греха подальше. Ему было жаль Людмилу, эту скромную молодую женщину из порядочной семьи, которой очень не повезло в жизни после встречи с таким человеком как Славка, который от ревности и пьянства сам как будто не живёт и другим не даёт.

Взойдя на крылечко своего дома, Славка с грехом пополам вставил ключ в замочную скважину и, открыв нараспашку дверь, швырнул чемодан на кухню, который от удара об стену неожиданно раскрылся, и всё содержимое вывалилось на пол. Обойдя стороною не богатый скарб Людмилы, он, глотнув из горлышка едкого самогона, положил на стол полбуханки ржаного хлеба и к нему в придачу кусок сала просоленного с чесночком, да пару малосольных огурчиков. Тут его взгляд упёрся в фотографию, лежавшую в ворохе белья, его непроизвольно потянуло взять её в руки.

Отложив фотографию жены в сторону, Славка наполнил гранёный стакан сивушным самогоном и только надумал пригубить его, как вдруг услышал рокочущий голос незнакомца.

– А ведь твоя жена очень любила тебя, зря ты её своей ревностью мучил, много раз проклинал, ведь проклятые люди, сам понимаешь, грешны, не грешны, ко мне в ад попадают.

Славка не верил своим глазам, что перед ним по другую сторону стола сидит сам дьявол. Обмирая от страха, он вяло пробормотал, – Мне кажется, ты уже забрал к себе мою жену, да? А сюда-то зачем явился?

– За твоей душой, – сказал сатана, – а пока допивай свой самогон на посошок, – и придвинул стакан с самогоном ближе к Славке.

Не думая о своей жизни, Славка от самогона не мог отказаться, без всяких слов запрокинул в гортань стакан едкого самогона, заедая его малосольным огурцом в последний раз.

Этой ночью кромешной поднявшийся ветер над домом убогим тоску навевал, где от дум невесёлых у матери Славкиной защемило сердечко, в ожидании беды. Материнское сердце, его не обманешь, чрез него боль сочится родного дитя, и в бороздки морщин на лице изнемогшем закапали слёзы из приспущенных век.