Полёт японского журавля. Я русский

Гляди вот, – Юрьян повёл телом, и Синтаро потянуло за ним, словно зацепило.

– Это ты снова руку вообразил?

– Ну да, можно сказать. Попробуй сам. Воздух между нами, наполни его, вообрази, что воздух продолжение тебя, только не напрягайся. Желай так, как делаешь руками, и не сомневайся. Только выброси всё из головы. Всё, до мелочей.

Они снова встали друг напротив друга, и Синтаро попробовал представить руку, и ухватить ею пятку. Ничего не вышло.

– Ничего, ничего. Давай снова, и перестань головой думать, от сердца действуй, почувствуй серёдку.

– Ты, наверное, шутишь? Мне так не кажется, что получилось.

– С такими вещами не шутят, паря, как и с бабой. С ней или связывают жизнь, или рвут. Разом. Давай ещё, и выкинь её из башки, хотя бы сейчас, я ведь вижу всё. Ты же непрестанно о медичке думаешь. Тогда всё впустую. Запомни, там, где у мужика дело, бабы быть рядом не должно.

Они тренировались до темноты, и в самом конце, когда Синтаро уже надоело падать, Юрьян неожиданно подался вперёд, и, сделав плавный кувырок через голову, оказался на земле.

– Ну вот, не верил.

– Ты притворился?

– Дурень ты. Ты всё сделал сам. Ладно, всё, хватит для первого раза.

Они завели дизель, потом подключили пилораму. – Знаешь, зачем всё это я тебе показал? Пошли, дорогой расскажу.

Слова Юрьяна насторожили Синтаро. Он поплёлся следом, словно боялся, что Юрьян ему расскажет что-то особенное, тайное, запретное.

– Уезжаю я скоро, Миха. Амнистия мне пришла, шабаш значит, – начал негромко Юрьян. От услышанного Синтаро остановился. – Ты свободу получил?

– Да, если так можно сказать. Свободу. Четыре года в лагере, три на фронте, хватит. Домой пора.

– Без тебя будет трудно.

– Вот об этом и хотел сказать. Только что скажу, то никому, ни слова. Никому. И Вовке не говори. Мне было поручено глядеть за тобой. Чтобы тебе шею не свернули. А тебе её могли свернуть запросто. Но думаю, сейчас ты и сам за себя постоять сможешь.

– Кем поручено? – растерянно спросил Синтаро. – Печёнкиным?

– Печёнкин… Большой ему интерес, двух зэков опекать. Но видно надо было ему, чтобы ты не сдох в лагере этом чёртовом. И за другом твоим тоже приглядывали. Но с ним-то как раз всё нормально. А с тобой вот не всё.

– Из-за Ядвиги?

– Баба, именно.

– Вязов. Я его помню, – почти выкрикнул Синтаро.

– Не кричи.