Возглас

    1965

Точность

Я в средоточье медленных событий,

где распускание бутонов нарочитей,

чем время зримое в тех пузырьках с песком, –

по мигу лепесток за лепестком

и за цветком цветок, другой и третий, –

томительно рождение соцветий.

Что деется с той женщиной цветущей:

едва забылась над водой текущей,

лицом и грудью к ней устремлена,

как струями витая быстрина

остановилась, – тут же ненароком

та женщина летит к её истокам.

Не для моих и жадности, и лени

такие тонкости в несчётности явлений,

вниманию доступных в каждый миг,

поэтому вперёд и напрямик

я корочу подробностей цепочки

и говорю:

– Весна.

    1965

Пришествие

И снова возвращается гулёна,

когда краснеют ветви оголённо

в берёзовом лесу и ветер влажный

гоняет по асфальту клок бумажный.

Во всякий час – едва за город выйдешь –

одну ее хлопочущую видишь,

когда в руках, подобных смуглым соснам,

бельё снегов полощется под солнцем,

чтоб на ветру повиснуть для просушки, –

и облачные пухлые подушки

на синие ложатся покрывала.

Как будто слишком долго изнывала

по мужней ласке, по судьбе домашней,

по выстланной половиками пашне –

и вот вернулась к хлопотам гулёна!

И думаешь о том ошеломлённо:

она – пора души или погода?!

И не заметишь вновь её ухода…

    1965

Провожая

З. Лившицу

Судьба разводит, как свела.

В грядущем – тьма.

А ночь, как никогда, светла –

сойти с ума!

Пусть слёзы просятся к лицу –

нам не к лицу!

Мы в человеческом лесу,

как на плацу.

Все так же мне верней зеркал

твои глаза,

а то, что рвётся с языка, –

замнёт вокзал.

Разлука страшная беда,

но горший страх –

вдруг стать чужими навсегда

в двух, трёх шагах!

Слетит с руки руки тепло,

как ни держи.

Да будет памяти светло

всю ночь, всю жизнь…

    1965

Цокот

Сквозь изгородь и садик,

сквозь дом проходит путь,

которым скачет всадник

и не даёт уснуть.

Не ты ли в самой гуще

безудержной езды?

Дороге той бегущей

неведомы бразды.

Не зная мыслей задних,

вперёд, всегда вперёд

и рядом скачет всадник,

вращая звёздный свод.

Под теми ж небесами

часы стучат «цок-цок!»,

и всадник тот же самый –

в подушке твой висок!

    1965

«Ночи зимние…»

Ночи зимние.

Звёзды сквозные,

бесконечные острия.

Не оплачут печали ночные

ни метелица, ни плачея.