Всё может быть

Та обняла огонёк и уткнулась в шею уже материализовавшейся пантеры.

Резко на это место вновь опустилась тьма, скрывая за собой всё, что здесь творилось. На этот раз окончательно.

Марина судорожно выдохнула и открыла глаза. Слёзы всё так же бежали по щекам, а перед глазами продолжался кровавый ливень, что не желал исчезать. Вокруг неё ровным кругом расположился ковёр обгоревшего пола, а чуть в стороне стоял Альфонс.

Возможно, ещё несколько секунд назад на его лице отображалась растерянность, а может, его взгляд даже не менялся, как у каменного изваяния.

Только вот под ногами можно было увидеть осколки статуи, что неприятно хрустнули и превратились в пыль от единственного уверенного шага демона, что наконец отмер и с неким почти неуловимым волнением посмотрел на девушку. Вот он уже набрал воздух, чтобы обронить какие-то глупые слова, что не свойственны демонам, но…

– Я… Я лучше пойду, – голос надломился, но девушка не обратила на это внимания. Она быстро встала, не дожидаясь ответа.

Ноги подкосились, из-за чего она чуть не упала, но всё равно поспешно направилась к выходу из помещения, немного пошатываясь.

Альфонс, наблюдая за действиями девочки, становился всё мрачнее и мрачнее. Когда же захлопнулась дверь, он закрыл лицо руками. Воздух потяжелел, а напряжение уже можно было потрогать руками, тут же услышав звон натянувшихся струн. С тяжёлым вздохом и некоторым раздражением демон опустил руки и несдержанно отправил в пустоту:

– Если я сотру ей память в третий раз так скоро, то ничем хорошим это не кончится.

Альфонс щёлкнул пальцами. В спортзале появилась проекция-служанка.

***

Марина, добравшись до своей комнаты, рухнула на кровать и свернулась комочком, сгребая под себя одеяло. Слёзы не останавливались. Фантомные ожоги продолжали болеть и с каждой секундой лишь сильнее, ощущение стекающей по рукам крови не желало отступать, а лавина эмоций накрыла с головой, не позволяя сделать и вдоха.

Больно. Будто холодный клинок вновь и вновь касается кожи, разрезая её, бережно, но безжалостно, словно скальпель в руке повидавшего многое хирурга.

Голова была чугунной. Её одновременно разрывали тысячи мыслей: кто эта девушка? Этот ураган эмоций принадлежал ей? Откуда эти раны? Что вообще случилось? Почему она была в этой темноте одна, словно в клетке? Кто посмел сделать ей больно?

Ещё немного, и эти мысли доведут до глубокой истерики.