Всё может быть

– Я на такое не подписывалась… – девушка тихо прошептала слова себе под нос и попятилась назад, не отрывая взгляда от происходящего на улице.

За её спиной раздалось надрывистое кряхтение, и отвратительный запах разнёсся по всему помещению. Марина замерла, боясь повернуться.

– Мне это показалась, просто показалось.

Девушка как мантру стала повторять эти слова и, зажмурившись, повернулась в ту сторону, откуда исходило приближающееся кряхтение. Стоило ей открыть глаза, как увиденное заставило её вскрикнуть и упасть на пол.

Один из упырей стоял в метре от неё. Его глаза светились в темноте, создавая впечатление, что они горят от желания сожрать чью-нибудь душу. Дыхание Марины участилось и стало надрывистым, зрачки расширились от страха. Упырь потянул свою прогнившую до костей руку к Марине.

– Нет! – вырвалось из её груди на грани слышимости.

Резко в её глазах вспыхнуло синее пламя. Во всём помещении то тут, то там, словно островками, взвился синий огонь. Упырь, заверещав от боли, стал бегать по комнате, стараясь сбить пламя со своей руки.

Упырь, кинув на Марину злобный взгляд, быстрым шагом направился к ней, устремив свою оставшуюся руку вперёд в намерении схватить её за горло.

Взгляд девушки резко переменился, синий цвет её глаз стал насыщеннее, вокруг тела взвилось синее пламя, в котором отчётливо виднелись очертания чёрного ягуара.

– Как ты посмел… – сказала та тихо.

В её голосе прозвучали властные, стальные нотки, и оттого сказанное прозвучало ещё более зловеще.

– Как ты посмел навострить своё гнилье на меня?

Девушка резко встала без помощи рук, как будто её кто-то дёрнул поднимая. Огонь в такт её злобе закружился вихрем, вспыхивая, словно взрываясь от бешенства.

Очертания пантеры также стали более агрессивными. Она словно рычала, и этот рык слышал лишь мертвец, что стоял в замешательстве.

– Ты расплатишься за своё неповиновение.

Огонь сорвался с места и окутал пытающегося сбежать упыря. Тот кричал, корчась в адской агонии на полу. В глазах девушки плескалось довольство сделанным, словно она наказала неповинующегося слугу, а тот раскаивался во всех смертных грехах, лишь бы боль прекратилась.