Осень давнего года. Книга вторая

– Кругом! Сми-ирно! – гаркнул страус.

Мальчишки повернулись к нам и вытянулись.

– Рядовой Мухин!

– Я! – просиял Пашка.

– Отвечай, какую еще заповедь вы должны постоянно помнить?

– Настоящий солдат применяет силу только против врага, и никогда – против мирного населения!

– Молодец! Тебе ясно, рядовой Щукин?

– Это жаба, что ли, мирное население? Да она – животное, – заворчал Ленька.

– Я задал тебе вопрос, рядовой Щукин! – заорал Савва Романович и грозно вскинул лапу. Ух, как сверкнули на ней громадные когти!

– Ясно, – бегая глазами по сторонам, буркнул Щука.

 – Из-за жабы Вы готовы человека ударить – это что, правильно, да?

– Конечно, – кивнула птица, – если человек ведет себя, как дикий зверь.

Ленька насупился и опустил голову. Мухин исподтишка бросил на него торжествующий взгляд.

В воздухе засвистели крылья. Подумать только! – Кирилл Владимирович, озираясь по сторонам – не видит ли его кто? – собственной персоной летел к нам из-за бревенчатой стены городка. Скворец кричал:

– Вот теперь пора, друзья мои! Наступает решительный момент!

Птица камнем упала на Сашкино плечо.

Торопливо проговорила:

– Скоро Петр отдаст приказ закончить строевые учения – ведь к нему приехала Наталья Кирилловна, а юный царь – почтительный сын. Он должен поклониться матушке, поприветствовать ее, осведомиться о государынином здоровье – и так далее по принятому чину. Родственники побеседуют. А потом, как вы думаете, что произойдет?

– Царь наконец-то заметит, что одной пушки не хватает, – упавшим голосом сказал Сашка, – и тогда…

– Афанасию несдобровать! – крикнула Ковалева и ткнула пальцем в Щукина и Мухина: – А все из-за вас, тупицы! Вздумалось дурачкам, видите ли, нас выстрелами пугать.

Невинный человек может пострадать, вы это понимаете? Э, да что говорить с пеньками бесчувственными?!

Пашка с обидой возразил:

– Может, мы с Ленчиком и пеньки, Ковалева, – но не бесчувственные. И нам товарищ прапорщик уже давно объяснил, – Мухин почесал затылок, – что произошло из-за кражи пушки.

И мне жалко того парня, Афанасия. Обидно бывает пропадать ни за что! – ты думаешь, Ковалева, я уж совсем баклан?! И до меня не доходит, что на самом деле из той «шутки» вышло? А привел нас сюда Савва Романович для того, чтобы все исправить, ясно?

Из Пресбурга послышались громкие крики. Разом стих мерный шум шагов, смолкли барабаны.

– Вперед, ребята! – воскликнул скворец, указывая крылом на ворота. – Иначе может быть поздно.