Осень давнего года. Книга вторая

Пацан руки отряхнул, сплюнул – да тут же опять на крыльцо! Я кое-как успел пригнуться, чтобы он меня не увидел. Ну, Афоня в дом забежал, а я думаю: надо поскорее отсюда линять, чтобы вас опять не подвести. Свистнул Мурлышеньке, и пошли мы с ней по селу шататься. Пока, думаю, друзей жду, поглазею по сторонам, рассмотрю хорошенько настоящий царский дворец – когда и где еще такое увидишь? И что вы думаете? Как только я его начал обходить, из-за угла выскакивает Ленчик и орет:

– Савва Романович, идите сюда! Вот он, дезертир Тоха! – и ко мне.

Уже и руки вытянул, чтобы меня поймать. Я хоть от шефа и ломанулся сразу! Но не убежал бы, конечно, – сами знаете, какие у Щуки ноги длинные. Мурлышенька меня спасла – бросилась навстречу Ленчику и, кажется, поцарапала его. Во всяком случае, завыл он как резаный. Потом, слышу, страус командует:

– Взво-од, справа заходи! А я проведу разведку от лужайки. Надо возвращать вашего товарища в строй, чтобы он вконец не избаловался! Ишь, бездельник, и от группы Кирилла Владимировича отбился, и к нам не вернулся.

– Да уж понятно, что редкой, – фыркнула Ковалева, – откуда ей частой-то быть? С двумя новобранцами – Ленькой да Пашкой?

– Да, хорошо, что их так мало вместе с прапорщиком, – поежился Антон. – Я и кошечка сразу дунули от дворца подальше, вот нас и не сцапали. А теперь, если прапорщиков взвод сюда пришкандыбает, с меня взятки гладки – я нахожусь под началом Кирилла Владимировича.

Акимов посмотрел на скворца. Тот отрицательно покачал головой. Мальчишка радостно выдохнул и стал осматриваться. Увидев в нескольких шагах от себя умильно сложившего перед собой лапы будущего купца, вскочил с пенька. Свалившаяся на землю кошка заворчала. Антошка вытянул руку вперед, ткнул пальцем в человека-жабу и прошептал:

– Эт-то кто?

– Перед тобой, Антон, Дормидонт Ильич, – спокойно ответил пончику скворец.

– А п-почему он т-такой безобразный?

– Потому что главу семейства, мой юный друг, обуяла Жадность. Она поглотила несчастного человека целиком, без остатка.

– Но как это могло произойти? – расстроился мальчишка. – Я же видел с печки: жаба отстала от Дормидонта Ильича, вернулась в ведро. Да потом ее еще Страх сверху накрыл!

– Как вернулась, так и опять из ведерка вылезла, и в конце концов сожрала скрягу, – объяснила я.