Осень давнего года. Книга вторая

Это оказалось невозможным: они были как каменные и совершенно не двигались. Вдруг нас с подружкой опалило жаром. Я оглянулась: Жестокость Петра, вывернув шею, злорадно косилась на нас огненным глазом. Ее лапы топали по земле, еще больше раздувая в стороны окутывающее гадину пламя. Волосы у нас на головах, готовые вспыхнуть, затрещали. Но не могли же мы бросить Иноземцева одного погибать!

Ковалева кивнула мне и схватила Сашку под левую руку. Я схватила под правую. Мы с трудом оттащили мальчишку от лежащего навзничь Шакловитого – а что еще можно было сделать? Санина ящерица, забеспокоившись, убрала зубастые челюсти от его сердца.

Рептилия на мгновение высунула голову из раны и попыталась зацепиться кончиком хвоста за лапу Жестокости Петра, которую та ей протянула.

– Обойдешься, – усмехнулась Ковалева, дернув ящерюгу за длинный хвост и оторвав гадину от ее начальницы.

Ящерюга зыркнула на мою подружку и снова приникла к Сашке. Мы усадили Иноземцева, прислонив мальчишку спиной к крепостной стене.

Саня потерянно молчал, глядя вниз, на впившуюся в его грудь Жестокость.

– Петруша, успокойся, мой родной, – донесся до нас молящий голос Натальи Кирилловны. – Иначе опять с тобой припадок приключится. А вечером ты зачнешь пустых покоев пугаться, от тишины дворцовой дрожмя дрожать. Ночью от дурных видений спать не сможешь.

– Не мешайте мне, матушка! – нетерпеливо вскрикнул царь. – Измена в государстве есть превеликое зло. Ее огнем и мечом выводить надобно.

Лучше помоги поднять с земли Федьку – раба лукавого. Один я не могу, зело тяжел Сонькин наушник… Вот ведь, даже нам двоим сие не под силу. Господа бояре, подойдите сюда!

Вельможи приблизились, степенно поклонились царствующим особам.

– Понудите его встать! – приказал государь.

Сановники, неловко толкаясь, подняли Шакловитого, встряхнули. Поддерживая под обе руки и подпихивая сзади в спину, поставили перед Петром.

– Девчонки, что там происходит? – слабым голосом спросил Иноземцев.

Светка фыркнула:

– Да ничего хорошего! Этот маменькин сынок сейчас будет Шакловитого добивать, а царица и бояре – ему помогать. Это ведь будущий Петр Великий, ему можно творить что угодно.

– Д-добивать? Впятером одного, уже побежденного? – ошеломленно пробормотал Саня. – Не может быть. Зачем Петру так унижать себя? Он же полководец, а не гопник!

Я с радостью увидела, что Жестокость нашего друга недовольно трясет хвостом.