Однажды произнесённое тишиной

И хотя с моих губ порою

Срывалось каплей в окно.

Не моё, всей своею душою,

Не моё это «всё равно».

    13.01.2005

Молишь о ней порою, ищешь в себе до надрыва,

Как у последнего рубежа,

Потрошишь себя истово, без перерыва,

В поисках где же она – душа?

Вечер сидишь потом, мысли на стену,

Как диафильмом крутится череда.

Кто-то сказал – мы морская пена,

На берег бросает нас время-вода.

Не станет руки этой, сухожилий,

Костей не станет, не станет ведь…

Мы же в школе всё проходили,

Органической химии грызли твердь.

Что же мечется крохотною синицей,

Замирает трепетно так во мне,

Почему всё это мне будто снится,

Оживает радостно по весне?

Что с постели сбрасывает с рассветом

И до поздней ночи изводит листы?

Может это просто осколок света?

Ну не можешь это быть только ты!

Нет ответа, молчит твоё мирозданье,

На ладони бескрайней тебя держа,

И ты чувствуешь что-то, словно дыханье,

У последнего самого рубежа.

    30.

Мне, наверное-то, и немного надо,

Выплакаться, выпотрошить себя в тишину.

Приходи, если хочешь, я на дне Волгограда

Под собою прошлым провёл черту.

Как плохой детектив, запутан и вечно курит,

Не на тот в ночи нападает след,

Я смотрю в глаза разъярённой буре

И меня, наверное, больше нет.

Или был, но вышел купить на вечер

Пачку чая крепкого, чтобы сидеть

До полуночи, что навалилась на плечи.

Ну а память – в нагрузку тугая плеть.

Каждый узел больно взрывает кожу —

Это эхо самой плохой войны,

Когда сам себе оказался должен

И в два раза больше чувство вины.

И курить уж бросил, и чай остывший

На столе, и звёздная ночь молчит,

А ребёнок мой, тот, что внутри, чуть слышно

Выстывшим голосом говорит.

И ты смотришь пристально с замираньем

Вглубь себя на свет извлекая мрак

И слезами растрёпанное сознанье

Лишь один вопрос оставляет – как?

И сюжет простой не закручен лихо —

Не из высшей лиги это кино.

Просто ты скончался совсем уж тихо,

Просто умер духом, причём давно.

А мальчишку в саже с коленкой рваной,

Что из детства машет тебе рукой,

Ты закрыл, как мама когда-то в ванной,

И теперь не знаешь, кто ты такой.

Серый пепел, выцветшие узоры

На обоях кухни, истлевший ты.

Ну какие с ребёнком могут быть споры?

Ну признай ты это хоть у черты.

Ведь тебе, сам знаешь, немного надо,

Но с собой мириться сложней всего.