Контрольный выстрел судьбы

– Да, игра получилась классная, мама! Мы всех порвали! – бессовестно врал я. А на душе было противно и мерзко. Сейчас я даже жалел о содеянном и понимал, что теперь вплоть до выпускного вечера никто со мной разговаривать не будет. Хорошо, что до окончания школы осталось всего 3 месяца. Апрель, май, июнь, – про себя считал я. А потом мы все расстанемся и я больше никого из них не увижу. Я мечтал об этом дне, наверное, с 8 класса. И был счастлив мыслью, что теперь я начну жизнь сначала, с чистого листа.

И никогда больше не будет бойкота, непонимания окружающих, обид и недомолвок. Но, как оказалось напрасно я об этом мечтал.

Глава 2

Назавтра после того злополучного неудачного мачта, слава Богу, было воскресенье. Один день всегда помогает мне все расставить по местам, обдумать сложившуюся ситуацию и найти верное решение. К великому огорчению, пиная в парке желтые увядшие листья, которые остались после прошлой зимы и вылезли наружу в весенней оттепели, я не видел выхода из сложившейся ситуации.

Да и если честно, не очень-то пекся об этом в своих размышлениях. Так я себя, наверное, хотел мысленно успокоить, типа, «мне все по фиг». Обычно так говорят, когда ничего исправить уже нельзя и, чтобы не давать повода для злорадства недоброжелателям, можно прикинуться, что тебе все равно.

Было бы совершенно невыносимо жить, если бы буквально совсем недавно, а если точнее год назад во мне не обнаружились литературные способности. В принципе с этого, наверное, и надо было начинать мой рассказ.

Ведь, только моя так называемая писательская одаренность, которая была признана всем школьным обществом, смогла меня приблизить чуть больше к своим одноклассникам. Когда я написал несколько глубокомысленных заметок для школьной газеты, ребята, столько лет (а если точнее, то 9) прожившие со мной бок о бок, вдруг смогли увидеть меня в новом свете, и, причем довольно более симпатичном и привлекательном, чем было до этого.

И вся моя до этого отстраненность от тусовки теперь стала отнюдь не «лузерской» чертой, а чем-то вроде окутанной тайной и несколько мистической особенностью, которую они вдруг захотели разгадать и понять. Вроде того, что «вот оказывается какими бывают писатели».

Уважение школьного общества можно было понять, да и не только его, а всех других людей, которые не имеют способностей к писательству. Писать может не каждый, все об этом знают.