Два рассвета в один день

Я вышел из кабинета, который еще несколько минут назад был для меня мостом к многообещающим перспективам. А теперь все надежды и ожидания окончательно разрушились и прахом развеялись в небытии. От вчерашней эйфории не осталось ни следа: я был убит разочарованием, и винить в этом было некого, кроме себя самого.

– Мне очень жаль, – на меня смотрели исполненные сочувствия глаза моего проводника, ставшего очевидцем этого постыдного краха, – если бы я мог еще что-нибудь для Вас сделать…

– Вы уже многое сделали для меня.

Пойдемте, я Вас отблагодарю обедом. И, пожалуйста, не отказывайте мне.

Я был подавлен и не выронил ни слова, он же понимающе не тревожил меня разговорами. После обеда мы пожали друг другу руки и разошлись каждый своей дорогой: он ушел в сторону кампуса, а я вернулся в мотель. Зайдя в свой номер, я повалился на широкую кровать и уснул, сокрушенный настигнувшим меня потрясением.

**********

Автобус подскочил на кочке, и я едва успел поймать голову Лу, чтобы она не ударилась о мои колени.

Она поднялась и снова улыбнулась. За эту ее изумительную особенность излучать позитив всегда и везде я называл ее про себя my smiley-girl, моя девочка-смайлик.

– Выспалась?

– Да, милый.

– Лу, сегодня не надо мне помогать, хорошо?

– Хорошо.

Лу, как и многие таиландки, работала очень шустро и, если я отставал от других работников, она подбегала ко мне украдкой и помогала мне догонять остальных. Мне было в радость знать, что она беспокоиться обо мне, но все же, как мужчине, мне было стыдно, поэтому я каждый раз просил ее не делать этого.

И каждый раз она говорила: «хорошо», но я снова и снова видел ее хрупкую фигуру, вперебежку направляющуюся ко мне. Она смотрела на меня озорными глазами, и, хотя ее лицо было скрыто под маской, я точно знал, что она улыбается.

– Не сердись. Просто, я чуточку соскучилась, – говорила она, поравнявшись со мной.

Автобус, покачиваясь и скрипя рессорами, медленно взобрался по проселочной дороге на холм, склоны которого были сплошь усажены лобой – корейской крупной редькой, своей продолговатой формой похожей на бомбу или торпеду.

– Лобу собирать будем. За день платят или на объем? Не знаешь?

– Нет, Гоша, не знаю. Сейчас Лу с саджаном[9 - саджан (кор) – начальник, босс.] поговорить должна.

– Хорошая, девчонка, твоя Лу. И корейский, и английский знает. Ей бы в Америку, там бы точно не пропала.

Гоша подкурил сигарету, затянулся, издавая шипящий свист, и обдал меня табачным дымом.