Осень давнего года. Книга первая

 – Наложили в штаны?

– А не пошел бы ты лесом? – поинтересовалась Светка. – Смотри, Ленчик, сколько его кругом. Самое место для тебя и твоих… м-м-м… так называемых друзей.

– Почему – так называемых? – удивился Мухин.

– Да потому что у зверюги друзей быть не может, – пояснила я. – Только прихвостни – вроде вас. И держать хищника надо в клетке, подальше от людей, чтобы он им жизнь не портил. В крайнем случае пусть животное обитает в лесу. Здесь оно никому не повредит. А с вами, двумя шакалами, зубастому все-таки не скучно будет.

Ленька знакомо ощерился и выставил вперед кулаки. А вот Мухин и Акимов, похоже, растерялись. Не ожидали, наверное, что их посчитают мелкими волками.

– А сами-то вы, девчонки, кто? Крольчихи очковатые, – неуверенно протянул Антошка. – Перепугались, когда Зема кровушкой залился!

– Да, – махнула кудрями Светка, – мы перепугались. Но за друга, не за себя. Разницу ощущаешь?

Это было слишком сложно для Акимова. Он выпятил губу и задумался.

– Ну а ты, Павлу-уша, – ласково пропела я, – разве смеешь рот открыть, если Щуки рядом нет? Молчишь благоразумненько. Стоишь столбом, боишься двинуться – как бы чего не вышло! Только глазами по сторонам водишь – прикидываешь, куда бежать в случае чего…

Договорить я не успела. Побагровевший Пашка кинулся на меня и уже занес руку для удара, но Иноземцев ловко, всей пятерней, ткнул его в лицо, и Мухин упал навзничь.

– Лежать!

Тот замер. Светка схватила меня под руку, и мы надвинулись на Леньку – чтобы не выкинул какого-нибудь фортеля! Щука машинально отступил и, споткнувшись, тоже брякнулся наземь.

– Шеф, отползай! – крикнул Акимов и бросился бежать.

Куда только делась его тупая задумчивость! Антошка улепетывал, сверкая пятками. Раздутый портфель колотил его по ногам.

Хотя кто их, негодяев, знает? На всякий случай мы сдвинулись в одну линию, держа оборону. Светка сказала:

– Враг позорно бежал. Победа осталась за нами!

Мы смотрели, как здоровенный Ленька и мелкий Пашка подчеркнуто тщательно отряхиваются, не смея смотреть в нашу сторону. Обидно дурбеням, конечно.