Осень давнего года. Книга первая

Зизи – детское прозвище Евпраксии Николаевны Вульф, в которую был влюблен поэт.

– Но он же жену свою любил, Наталью Гончарову? – удивилась Светка. – И о ней написал: «чистейшей прелести чистейший образец»!

– Это случилось позже, – пояснил Кирилл. – Ведь не всякое чувство бывает навсегда, верно? Когда вы повзрослеете, поймете: так часто происходит. А вот ты, Светлана, не очень внимательно меня слушала. Зизи для Пушкина – не рядом с пиршественными яствами. О ее красоте ему лишь напомнил вид узких рюмок – ведь поэт называл Зизи «полувоздушной девой».

Внезапно Сашка, все еще красный, подошел, прихрамывая, вплотную к Кириллу и спросил:

– А что это ты… то есть Вы, птичка, картавить перестали? Забыли, что Вы скворец?

Иноземцев развязно засмеялся и с победоносным видом уставился на Кирилла. Мы с подружкой замерли – и от Сашкиного нахальства (давно же ясно, что Кирилл – не совсем птица, но зачем так явно дерзить?), и от его наблюдательности. Действительно, куда вдруг пропало скворчиное раскатистое «р-р» нашего консультанта? «А вдруг он рассердится и улетит от нас?» – испугалась я и показала Иноземцеву кулак.

Но Кирилл, вместо того чтобы отчитать Сашку за наглость, одобрительно прокаркал:

– Что ж, Александр, одобряю твою внимательность. Хочу, кстати, сообщить вам, друзья мои, что здесь приветствуются любые вопросы, и на них каждый пытливый человек получает ответы. Правда, не на все сразу… И запомните: на самые главные вы должны будете ответить сами.

– А бывают в Нелживии такие гости, что не хотят? – удивилась я.

– Да. И их немало. Вы сами увидите, – вздохнул скворец. – Нелюбопытство и леность мысли вообще свойственны человеку. Так хочется, чтобы все побыстрее, полегче, без умственных усилий, душевных затрат.

– Скукотища, – закончила Светка.

– Молодец! – одобрил Кирилл, и подружка моя от похвалы зарделась. – Некоторые люди никак не хотят понять, что вкусно есть, модно одеваться и развлекаться – очень мало для счастья! Причем, как это ни грустно, ищут от жизни единственно удовольствий не только малыши-дошкольники, но и вполне взрослые граждане. И потом они начинают погибать от тоски, даже не соображая, что с ними происходит.