Осень давнего года. Книга первая

– А это при том, что Акула все отлично понимал и знал, что Робика обвинить не в чем, – объяснила я, – но кусаться Рыбе хотелось ужасно! Вот он и…

– Ну да, – согласился Иноземцев. – Укусил-то аж до крови, у Робика губы за-

дрожали. Тут Кешка – самый мелкий из пацанов – подходит к Щуке и говорит: «Быстро извинись перед моим другом!» Щука засмеялся – и кулаком его в грудь. Бойко так и покатился. «Гэшки» гурьбой к Рыбе подходят и бакланят: «А ну, пошел отсюда!» Тот струсил со всеми драться, отбежал по- быстрому с поля и Робику кричит: «Эй, Гаспарян, а сестру твою уже в дурдом сдали или еще нет?» А сам трясется и глаза закатывает, как припадочный…

– Что с сестрой Роберта? – тихо спросила Светка.

– У нее эпилепсия, – сообщил Сашка, – Однажды на уроке приступ случился. Робика к ней с физкультуры вызывали: не знали, что делать, перепугались. Пока «скорая» доехала, он уже сестре помог, удерживал девчонку и что-то в зубы ей вставил.

– Надо было раньше метелить, – насмешливо сказала я. – Просто боятся его, длинного, один на один бить. Вот и собираются с духом, когда Щуку уже не достать.

Сашка согласно кивнул:

– Да, его боятся. Рыба мало того, что самый сильный из седьмых классов, так еще и самый дурной. Да вы его и сами знаете. Он всех ненавидит, в любой момент готов хоть кому нагадить… Слушайте, девчонки, а почему так тихо?

И точно! Мы так увлеклись разговорами, что не заметили, как начался шестой урок и народ разошелся по кабинетам.

– Но где же наши? – спросила я. – И где географичка? Никто тут вообще не появился.

– Наверное, урок отменили, а мы прохлопали, – предположил Сашка.

Мы решили зайти в учительскую и узнать, в чем дело. Начали спускаться по лестнице на второй этаж, и тут Ковалева задумчиво протянула:

– Интересно, ну почему Ленька такой… ненормальный? Даже жалко его.

Я вздрогнула. Это Щуку-то Светка жалеет? Иноземцев внезапно остановился, повернулся назад, и мы налетели на него, чуть не скатившись со ступенек. Сашка, сверкая глазами, хотел уже ответить моей подружке что-то резкое… Но вдруг нахмурился и тяжело прислонился к стене. Тут я поняла, что меня мучило последние полчаса – да то же, что и Светку.