Гельсингфорсские перезвоны

 – До какой, интересно, высоты, он долетает? До тех верхушек деревьев или выше? До облаков доберется или нет? Вряд ли, наверно не дотянет!..»

Подросток часто по субботам и воскресеньям приводил свою любимую собаку в эту сосновую аллею и прогуливался с ней к морю. Лопоухий друг его с охотой гонялся за чайками на берегу, но стремился не догнать их, а просто попугать, даже поиграть с ними. Чайки не могли разгадать игрового настроя добродушнейшего пса и с недовольными криками перелетали с места на место.

Хозяин пса наблюдал за этими гонками, представлял себя в роли преследователя кого-то поопасней, чем чайки, слушал заливистый лай, перемешанный с тревожными птичьими голосами… И однажды, не сразу отличил в этих звуках еще что-то, а точнее медленно вырастающий над всеми шумами особый звук, очень объемный, с непередаваемыми красками.

Невольно захотелось пойти навстречу этому звону и посмотреть из какого места он доносится. Так впервые мальчишка столкнулся со звучащими по-особенному русскими церковными колоколами.

Как в первый раз, так и во второй, и в третий… и сколько уж их было и не сосчитать, паренек не решался перейти ту грань, которая разделяла привычную прогулочную тропу и тот мир, который скрывался за оградой. Очень таинственный, непонятный и в то же время интересный и притягательный!

Поэтому он большую часть своей прогулки, оставляя увлеченного чайками друга на берегу, сам стоял около калитки или бродил вокруг ограды, из-за которой лились эти бередящие душу звуки.

Чего хотел мальчишка? Точно он и сам не знал. Конечно, интересно было бы войти т-у-д-а, посмотреть, потрогать эти чудо-колокола… Но ему становилось как-то не по себе, когда из-за калитки выходила высокая фигура в сером плаще. Лицо старика показалось ему очень суровым и неприступным. Сам паренек в это время стоял боком к калитке с самым независимым видом, а потом стал свистом вызывать с берега свою собаку.

Старик вначале не обратил на него никакого внимания, и потом, казалось, тоже не обращал.

Наивный чудак! Звонарь его давно приметил, даже почувствовал, что мальчику не хочется быть обнаруженным и решил до поры до времени его не тревожить.