Край света

Наконец они вышли к очень старому бетонному мосту-плотине, под которым вода перетекала через четыре широкие трубы. Берег по обеим сторонам моста был укреплён стенками, выложенными из позеленевших от сырости бетонных блоков. В зазорах между ними прорастала трава. Путники перебрались на другой берег. Они порядком устали и проголодались. У старой ивы, на площадке, образованной оставленной строителями галькой, засохшими излишками бетона, валялись кучей корявые ржавые железяки и длинный обрезок двутавра. Здесь, рядом, на сухой выцветшей траве, путешественники и устроили небольшой привал.

5. Пригород

Пройдя мимо длинных теплиц и тюрьмы, пилигримы неожиданно вышли на свинтусовую ферму. В воздухе стоял густой запах навоза. Ферма была обширная, и путники стали обходить её вдоль ограждения.

За грязной жердяной изгородью царили суматоха и беспорядок, раздавался визг. Бестолковые рыла суетливо толклись вокруг огромной грязевой лужи. Время от времени одна из харь разбегалась и со всей дури плюхалась в жидкое месиво.

– Хук обрызгал больше всех! – орал здоровенный хряк с фиолетовой мордой и маленькими беспокойными глазками.

– Е-е-е! Ещё! – неистовствовала толпа.

– Теперь очередь Хека!

В сторонке несколько мохнатых существ толкались, не решаясь вступить в настоящую драку. Вырывали друг у друга из лап какие-то, вероятно съедобные, ошмётки неприятного вида.

– Отдай!

– Это мой кусок!

– Нет, это мой кусок! Я его первый заметил!

– А я его первый схватил! Я не видел, как ты его заметил.

– А мне блевать! Я сейчас у тебя выхвачу! И в глаз заеду.

Толстый грязно-розовый Хек развил приличную скорость, но перед самой лужей неловко поскользнулся, грохнулся о твердь и заскользил всей тушей, создавая впереди себя волну, а позади – широкий оплывающий след.

– У-у-у! – ревели зеваки.

– Папа, кто это? – шёпотом спросила Лиза.

– Свинтусы.

Пилигримы двигались вдоль изгороди, с любопытством поглядывая внутрь. Группа свинтусов организовала кучу малу. Какой-нибудь толстяк пытался взобраться поверх груды, на третий или четвёртый слой и стать вершиной пирамиды. Самые нижние распластано валялись рылами в грязи и блаженно улыбались. У толстяка ничего не получалось, он кубарем скатывался вниз, оглашая воздух яростным хрипом. Его немедленно заменял другой боров, который тоже лез на кучу.