Хандра

Я смотрю на ее затылок и мой интерес становится животным притяжением, благодаря которому мне приходится постигать неизведанное. Умоляя ее о том, чтобы она повернулась, я вновь и вновь терпел неудачу. Какие заветные слова мне нужно произнести вслух, чтобы она, поняв мою кровоточащую боль, сделала как я того хочу? Я видел в этом нечто большее, словно она – эта олицетворение жизни, от которой мы так много требуем и так мало получаем в ответ. Возможно, перестав что-либо требовать, я дождусь чуда, которое мне так необходимо.

1.3

Открыв глаза, я словно очнулся после сна, длиною в жизнь. Во мне проснулись новые силы, а главное – это то, что мне вспомнилось второе четверостишие того старика, выступающего на сцене заброшенного амфитеатра. Я быстро вылез из воды, которая уже к тому времени остыла, и, укутавшись в полотенце, пошел искать какой-нибудь клочок бумаги, на котором я мог бы записать те драгоценные строки. Открыв шкаф, в котором вместо моей одежды лежали книги, мне посчастливилось найти чистый лист бумаги и я перестал бояться, что забуду ту дивную поэзию:

«В крови ты – жертва преступления,

И терпишь боль, что не унять,

Во мне лишь прочерки забвения,

Я тот, кого нельзя понять».

Из-за моей бедности я не мог купить себе сменную одежду, поэтому я не спешил одевать на себя то тряпье, в котором мне пришлось кинуться в холодную морскую воду. Посмотрев на свои наручные часы, лежавшие на подоконнике, я лишь надеялся на то, что вторая половина дня пройдет спокойнее, нежели первая.

Каким-то непостижимым образом мне удалось вспомнить продолжение того стихотворения и потому мое желание преодолеть собственное беспамятство становилось для меня все более значимым. Мне нужно было разобраться, что cподвигло меня на тот поступок сегодняшним утром. Открыв верхнюю часть футляра и увидев ее вновь, я не смог не скрыть некое тепло внутри меня, словно это был огонь, который загорался в моей душе лишь тогда, когда она была передо мной. Аккуратно достав тело из футляра, я взял ее на руки и положил на кровать.

Пожалуй, единственное, чем можно было оправдать собственные действия – это то, что ее кожа имела нормальную температуру живого человека. Я не силен в биологии, однако, мне всегда казалось, что после смерти человеческое тело излучает неимоверный холод, который трудно не заметить. Более того, тело, сердце которого не бьется, а организм перестает работать, начинает разлагаться и источать запах, который просто на просто невозможно переносить.