Нагретый песок приморского рая. Роман

Много детей не значит много денег, но зато много рабочих рук и дружба, которая помогает жить и строить. Вот и строили дома методом семейного подряда. Одна семья сменяла другую, а потом выяснялось, что все они родственники и будут отдыхать все вместе – дружно и шумно.

Дачный массив быстро разрастался вширь, но не ввысь. Ввысь было нельзя. Строго следили за тем, чтобы никто никому не завидовал. Строительство двухэтажного дома было явлением редким, даже где – то сенсационным. Все сразу понимали, что хозяин дачи не скромен и богат всяческими разрешительными бумажками.

Как правило, такие соседи жили тихо и никому не мешали, и неохотно шли на контакт со своими соседями.

Соблазнов построить хорошую дачу было много. С утра до вечера по дачному массиву носились грузовики с мешками цемента и каменными кубиками, предлагая на развес, стройматериал за полцены. Выбор подобного добра был большой, от гвоздя до шифера, только место применения этого полезного материала было за много километров от дачного поселка, и его, явно, где – то не хватало.

Водители – продавцы этих передвижных магазинов готовы были предоставить все, кроме чека на покупку. Торг был уместен, хотя боялись все: вор без «чека» и покупатель без «бумажки»

Строителей дач тоже было хоть отбавляй. Всякие ходили: специалисты – шабашники из далеких краев, малоимущие студенты, оказавшиеся вдали от родины, мастера на все руки – вырыть колодец за бутылку вина и заснуть на дне своего рабочего места.

Временами, даже местные жители – поселковые ребята, любители сшибить деньгу, предлагали свои услуги – построить кривой забор, а потом долго таить обиду на заслуженно высказанные претензии.

Всего хватало: и материала для дворцов, и рук, творящих чудеса.

Говорят, была бы земля, а замок с небес можно стянуть.

Тогда земли вокруг Баку было много, свободной и доступной для многих тружеников города, но зарплата была у них не королевская и даже не придворная, и мнимые замки по-прежнему продолжали витать в облаках, составляя мечтательный небосвод горожан прибрежного города.

Машина съехала с шоссе на проселочную дорогу, не асфальтовую, а ребристую – как ступени, и колючую – как битое стекло. Она состояла из пыли и мелких ракушек.

Вагифа трясла земля. Он трясся вместе со своей машиной, которая пересчитывала колесами ребра земли, бывшее дно Каспия и нынешняя дорога безжалостно разлаживала груженую машину.