Французский сезон Катеньки Арсаньевой

Надеясь не только отвлечься и привести в порядок свою нервную систему, но и узнать что-то новенькое. Как я уже говорила, ипподром стал для нашего города своеобразным Булонским лесом с некоторыми признаками Гайд-парка, а это именно то, что мне было нужно в это хмурое утро, тем более, что я давно собиралась там побывать, но так и не удосужилась это сделать до этого дня.

Впрочем, хмурым назвать это утро было трудно. Природа вступила в ту замечательную пору, которую в народе называют бабьим летом, когда солнышко в последний раз перед долгой зимой балует людей и зверей своими лучами, а украшенные разноцветной, от желтого до малинового, листвой деревья добавляют этой поре своеобразной красоты и очарования.

Чтобы совершенно сменить настроение, я решила обновить новое красивое платье, сшитое по последней моде по совету Шурочкиного портного. И надо сказать, что это незатейливое, но надежное средство сработало, желтый цвет всегда был мне к лицу, а теперь, перекликаясь с преобладающим в природе цветом, был как никогда уместным.

Ипподром встретил меня с распростертыми объятиями в прямом и переносном смысле этих слов. Уже через полчаса я сидела на открытой веранде в небольшой уютной компании, угощалась шампанским и пирожными и вела непринужденные разговоры.

Здесь, как я и ожидала, был весь Саратов. Я пожалела, что не захватила с собой Шурочку, хотя в своем траурном платье в легкомысленно-разноцветной толпе она и производила бы здесь впечатление белой вороны.

В перерывах между заездами играл духовой оркестр, мужчины с горящими глазами обсуждали достоинства той или иной лошади, женщины в большинстве своем в специально сшитых по этому случаю платьях – все это вместе взятое создавало приподнятую праздничную атмосферу, непременную в подобных заведениях. Хотя ночной пожар был у всех на устах, но тут он потерял львиную долю своей трагичности и драматизма.

И тем не менее я услышала немало интересного.

«Или Петр Анатольевич сильно ошибается, – подумала я, – или они приехали сюда специально, чтобы продемонстрировать свою непричастность к ночной трагедии».

И прежде, чем подойти к ним, я некоторое время внимательно изучала их лица, особенно действительно повзрослевшей и невероятно похорошевшей за последний год Ирины.