Транзитом в Израиль

Однако девушка подозревала, что вышеуказанная связь заключалась ещё, наверное, и в том, что усердные и бдительные работники первого отдела университета обнаружили, что девичья фамилия её матери была вовсе не Дурова. В свидетельстве о рождении она была записана как Полина Лазаревна Гофман. Как следствие, Кира автоматически причислялась к лицам еврейской национальности. Преподавание общественных дисциплин в университете лицам с таким «ярлыком» не то чтобы запрещалось, а, мягко говоря, не приветствовалось, или, точнее, не рекомендовалось.

Ни на что особо не надеясь, Кира пришла за объяснением к профессору Бобкову и, утирая выступившие слёзы, еле слышно спросила:

– Как же так, Иван Ильич? Я же не напрашивалась быть вашей аспиранткой, вы меня сами пригласили. Что ж теперь получается, что Рукавишников, у которого средний балл оценок в зачётной книжке равен ровно трём, имеет какие-то скрытые преимущества передо мной, отличницей учёбы?

Иван Ильич так же, как и заведующая аспирантурой, внимательно рассматривал узорчатый паркет, а затем, протирая запотевшие очки, устало выдавил из себя:

– Поймите меня, правильно, Кира.

– Похоже, что аспирант Рукавишников, – перебила его Кира, – как раз и является носителем этого качества на нашем факультете.

– Послушайте меня внимательно, Кира, – насупился профессор, устремляя свой взгляд в окно, – я просто хотел сказать, что, к сожалению, не я решаю, кого брать в аспирантуру.

– Что же мне теперь делать? – снова залилась слезами Кира, – получается, что я осталась не только без аспирантуры, но и без направления на работу. Ведь не соберётся же комиссия ради меня снова делать распределение?

– А вот это уже в моих силах, – повеселел профессор, – с работой я вам помогу.

Он тут же схватил телефонную трубку и, набрав номер, басовито пророкотал:

– Николай Николаевич! Добрый день! Профессор Бобков беспокоит. Вы недавно говорили, что нуждаетесь в хорошем учителе истории. Так вот, у меня для вас замечательный подарок, моя лучшая студентка, фамилия Дурова.

Уже на следующий день Кира с нахлынувшим волнением входила на тот самый школьный двор, который с трепетом покидала пять лет назад после выпускного вечера.