Море – наша любовь и беда

После четвертого или пятого цикла публика откровенно ржёт над Санькой, и это уважительное «наш радиолюбитель» принимает совершенно иной, ехидный оттенок. Правда своих секретов перед другими кубриками мы не раскрываем, потому, что иметь своего радиолюбителя, как предмет гордости, спящий на соседней койке – это достаточно серьёзно, хотя бы для самоуважения.

Второй талант Саньки раскрылся неожиданно. Пришел к нам новый физрук и, решив присмотреться, кто чего стоит, сказал:

– Сегодня бежим на полторы тысячи.

Народ отнесся к этому предложению по-философски. Вот если бы это был, скажем, спор на что-нибудь съедобное или на курево. А так, ну что ж. Как указал поэт: «Сказали мне – мечи, и я мечу…». Щёлкнул секундомер. Побежали. Все-то побежали, как нормальные люди, а вот Саня наш ненаглядный рванул, как от расстрела. Чем, кстати, больше удивил даже не нас, а физрука. То, что он оторвался от остальных почти на круг – это понятно, мы бежали не за медалями. А вот тренер, взглянув на секундомер, просто расцвел: шутка сказать – каких-то долей секунды не хватает до первого разряда, и это не в секции бегунов, а в обычной группе общефизической подготовки.

– Вы раньше занимались бегом? В соревнованиях участвовали? Разряды имеете?

На все эти вопросы Саня отвечает:

– Нет. Просто иногда люблю побегать для души.

Вот вам и «Бухенвальд», ай да «Тощой», ай да сукин сын! Тут тренер буквально вцепился в Саньку, как бультерьер в ногу старушки:

– Приходите к нам в секцию, и никаких возражений.

Конечно, каждому приятно услышать о себе такие слова, и в мозгах у Сани произошли какие-то необратимые процессы, какие-то завихрения мысленных потоков с потоками электронов. Видения лавровых венков, золотых кубков, чемпионских лент и восхищенных взглядов прелестных девушек сладким туманом надолго поселились в его черепной коробке.

Чего-чего, а вот характера Саньке было не занимать. Вся его жизнь изменилась буквально со следующего утра. Мы ведь и так каждое утро после подъёма всей ротой выбегаем на пробежку, независимо от погодных условий. Бежим полусонные, зевающие, невыспавшиеся. Бежим, чертыхаемся и думаем: «Ну какая же сволочь и садист придумала все это. Какой контраст перехода от самого сладостного что только может быть – сна – к этой грубости реальной жизни.