Сэр Найджел. Белый отряд

 – Пусть ты и недруг нашему монастырю, но нынче ты поступил, как подобает доброму христианину, и мы готовы признать, что наш слуга, если дух не покинул его тело, обязан этому, помимо нашего небесного патрона святого Бернарда, еще и тебе.

– Клянусь святым Павлом! Я не желаю вам добра, аббат Джон, – сказал молодой сквайр. – Тень вашего аббатства не сулит дому Лорингов ничего хорошего. А за сегодняшний пустяк я не прошу благодарности. Сделал я то, что сделал, не ради тебя или твоего монастыря, а потому лишь, что так мне было угодно.

Аббат побагровел от этих дерзких слов и гневно закусил губу. За него ответил ключарь.

– Было бы пристойнее и учтивее, – сказал он, – если бы ты обращался к святому отцу аббату с тем почтительным смирением, какого требует высокий сан князя церкви.

Юноша обратил смелый взор на монаха, и лицо его потемнело от гнева.

– Если бы не твое одеяние и не твои побелевшие волосы, я бы ответил тебе по-иному, – сказал он. – Ведь ты тот тощий волк, который неумолчно рычит у нашего порога, зарясь на еще оставшиеся нам крохи.

– Берегись, Найджел Лоринг! Берегись! – вскричал аббат, поднимая палец. – Или закон Англии тебя не страшит?

– Справедливого закона я страшусь и повинуюсь ему.

– Или ты не почитаешь Святой Церкви?

– Почитаю все, что есть в ней святого.

– Дерзновенный! Отлучение от нее карало многих и многих за куда меньшее, чем то, что ты наговорил сейчас. Но нынче нам не подобает судить тебя слишком строго. Ты молод, горяч, и необдуманные слова легко срываются с твоих уст. Как там лесник?

– Раны его тяжки, отче аббат, но он останется жив, – ответил монах, который склонялся над неподвижным телом. – С помощью кровопусканий и снадобий на меду я поставлю его на ноги через месяц.

– Так отнесите его в лазарет. А теперь, как нам поступить с этим необузданным зверем, который все еще косится и фыркает на нас вон там за оградой, точно мыслит о Святой Церкви столь же непочтительно, как и сквайр Найджел?

– Вот же Эйлвард, – сказал кто-то из монахов. – Конь принадлежал ему, и, без сомнения, он заберет его назад к себе на ферму.

Но дородный краснолицый крестьянин покачал головой.