Бим и Бом и другие клоуны

Чтобы больше никогда не встречаться друг с другом.

Не люблю вспоминать эту историю.

***

Эта история произошла совсем недавно:

В подземке «Площадь Льва Толстого»

Я познакомился с чернокожей американкой

Сарой Ивановой.

Это мне показалось забавным,

Спросил: «Вот из йо нейм, миссис?»

В ответ она меня послала на хуй,

Но, присмотревшись внимательно, предложила выпить.

Позднее, анализируя хронологию попойки,

Вспомнил немаловажную деталь, а именно:

Когда мы подходили к барной стойке,

Мне захотелось повеситься неожиданно.

Десятипудовая Клава, подавая пельмени,

Водку и стаканы,

Неожиданно спросила: – Вы не читали демонологию Ремми?

– Не читали.

Следует рассказать о Сариной биографии,

Вернее о том, почему она Иванова.

Всё просто: отец мелкий менеджер русской мафии,

Мать наркоторговка из Вашингтона.

Рассказывая о себе, я опустил детали —

Родился, женился и прочие бредни.

Сказал просто: мама анархия,

Папа стакан портвейна.

Нам славно в этом сортире сиделось,

Пока к нашему столику не подошла сволочь.

Я не успел послать его в промежность.

Пробила полночь.

Можно сказать, что я был поддатый,

Но, поверьте, я собственными глазами видел это:

С двенадцатым ударом часов сволочь обернулась бородатым

Поэтом.

Из глубины зала блеснуло стекло.

Приглядевшись, я вздрогнул невольно:

Строго и одиноко сидел за столом

Литературный критик, очкастый как кобра.

Когда за жизнь говорят с трехаршинным понтом

И простые вопросы объявляются вечными,

Тогда ад обретает нечёткие контуры

Литературного вечера.

Обалдев от словесной иллюминации,

От фразеологических вывихов и переломов, я вдруг

Вспомнил, как выходил из подобных ситуаций

Хома Брут.

– Свят круг, защити меня

От этих бесов, —

Шептал я, маркером круг чертя,

Голосом от страха треснувшим.

И в самом центре этого скандала

С взглядом стеклянным

Стояла бледная панночка Сара

В саване из дыма марихуаны.

– Витю. Витю. Приведите Витю.

Ступайте за Витей! – кричала она.

И первую мысль мою – Саня, не ссы! —

Перебила вторая – всё, хана.

И вот появился огромный чёрт

В грязной майке на волосатом теле —

Лауреат малой премии «Московский счёт»,

Шорт-лист «Андрея Белого».

Его глаза как лунные кратеры,

Названные именами литературных гениев.