Я научу слова летать. Стихи и песни

И до поляны добежав,

Лицом в траву упасть и так лежать,

Её горячий аромат вдыхая.

И вспоминать легко, без слёз,

Под шелестящий шум берёз,

Дни детства, с самого начала,

И юность, что уже умчалась,

Как тройка русская, звеня,

Забыв с собою взять меня.

Старый домик

Вахтангу Кикабидзе

У раздвоенной берёзы

С непорочной белизной

Старый домик с ветхой крышей,

С деревянною резьбой.

Вот стоит он, заколочен,

Слепо ставнями глядя,

В землю вросший, скособочен,

Душу больно бередя.

Много видел он от веку

Горя, радости, беды,

Кровом был он человеку

Другом, в случае нужды.

Жарко тут топилась печка,

Чугунок в ней бормотал,

Выбивался дым колечком

Из трубы здесь по утрам.

Летом дом весь наполнялся

Скрипом чистых половиц,

Нежным запахом сирени,

Звонким эхом пенья птиц.

Дом завидев, через поле

Кто-то шёл издалека

Попросить воды напиться

Или крынку молока.

И всегда-то дом был добрым,

Хлебосольно всех встречал

Старый дед, давно уж вдовый,

Угощал и привечал.

На скамейку он садился,

Самокрутку закурив.

Пёс у ног его крутился,

Уши чутко навострив.

И тогда текла беседа

Тихо, мудро, обо всём.

Приходили слушать деда

Из соседних даже сёл.

Утром рано, с самым солнцем,

Просыпался наш старик

Отворял он три оконца

Осторожно, как тайник.

Словно знал большой секрет он,

Как нам жизнь свою прожить,

Не любил он суетиться,

Торопиться и спешить.

А теперь о нём лишь помнит

Этот дом среди полей,

И стоит он одинокий,

Заколочен от людей.

Ох, как важно добрым людям

Ржавый гвоздь там отогнуть —

Старый дом резным оконцем,

Как душою, распахнуть.

Средь заснеженной равнины,

В пору стуж и холодов,

Ты найдёшь дома такие

Вдалеке от городов.

И на них в немом поклоне

Добрым взглядом посмотри:

Слабо светят окна в поле —

Сильно греют изнутри.

Весна ясноглазая

Ясноглазой весны наступила пора,

Золотые лучи разбросала с утра,

Растопила сосулек хрустальный подзор.

Вышивают ручьи свой мудрёный узор:

То сверкнёт за пригорком атласная гладь,

То тонюсенькой ниткой блеснёт и опять

Разольётся зеркальем, слепящим до слёз,

То стежками прошьёт всё средь тонких берёз.

И журчит, и звенит бубенцами вода,

Словно струны гитары звучат провода,

И не посметь обнять.