Что-то там про подростков

В последующем эта жизнерадостная девчушка, так умело – даже сама того не понимая – помирившая нас сестрой, стала мне лучшим другом и безупречным проводником в мир раскрепощения.

Впервые в жизни у меня появилась своя уютная компания – я, Кира, её подруга, мой лучший друг со стороны не противоположного пола, а также его верный друг, частенько любивший пачкать штаны. Во время сон часа наша маленькая семейка почти никогда не спала – не нарушая границ своих коек, мы утопали в веселье и шутках, которые совсем не были похожи на шутки современных мальцов.

А на летних прогулках мы всегда помогали друг другу в столь сложных занятиях, как раскачивание качелей или же постройка песчаного замка после дождя. Мы с гордостью пронесли наш союз через треть прожитой жизни, а затем настало время открыть новые ворота. Впереди ждала школа.

Кто знает, что так кардинально поменяло тёплые отношения с Кирой на нечто совсем противоположное. Возможно, основной причиной тому послужило уничтожение привычного облика нашего замкнутого круга – из пятерых остались лишь я и она.

Все остальные просто исчезли, так, будто бы никогда и не существовали.

В промежутке от первого до четвёртого класса мы с ней стали пустым местом друг для друга. У каждого возникли свои проблемы с установлением связей на том или ином уровне классной иерархии.

Годами позже, словно очнувшись после глубокого сна, мне пришло напоминание о тех прекрасных годах, оставшихся за бортом шестилетия. Иногда мы даже пытались восстановить то, что было утрачено, при помощи организации совместных планов на послеурочное время: чаще всего – играя классом в снежки, с последующими проводами до дома уже без класса.

Но никогда больше мы теперь не были настоящими: я, узнав о существовании Марти, с головой нырнул в безответственность, наглость и даже грубость. Она же превратилась в умелого кукловода, ловко вертящего младшей половиной школы, постепенно вживаясь в роль человека высшего общества. Начался переходный возраст – совсем не осталось времени на какие-то глупые разговоры о прошлом, и уж точно никто не собирался отстраивать древние, засыпанные пылью отношения.

Впредь до пятнадцати лет понятие «дружба» лавировало где-то между притворством и настоящей любовью – которую брат проявляет к сестре, или же наоборот, в более позднем возрасте, – изредка обнаруживаясь в мимолётных разговорах по душам. До того момента, пока я не влюбился в неё по-настоящему.