Травма

Мы с друзьями Максом и Жекой, как истинные патриоты не могли обойти этот праздник стороной и решили тупо нажраться. Сначала пили во дворе на веранде, потом в летнем кафе возле дома. Потом пошли в другое кафе.

Всё вспомнил!!!

«Вы все пидарасы!» – орёт вскочивший со стула Макс. Он орёт это не нам, его возглас обращён к посетителям кафе, которых в этот ночной час здесь немного. Но все эти немногие посетители сидят за одним большим столом, все они хорошо подкачаны и обладают бритыми затылками. Они обрывают свою беседу и медленно поворачивают щекастые головы на бычьих шеях в нашу сторону.

Не знаю, что такое происходит с Максом, когда он перепивает. Какая шестерня клинит у него там в мозгах. О чём думает человек, когда ночью, посреди девяностых годов, орёт куче отмороженных спортсменов, что они все пидарасы?

«Если ты пьёшь с ворами, опасайся за свой кошелёк…» – так в своё время пели «Наутилусы».

Если ты пьёшь с провокатором и трусом, опасайся за своё здоровье. Если человек посреди пьянки встаёт и орёт «Вы все пидарасы», никогда не пей с этим человеком.

Впрочем, если он встал и крикнул, значит уже поздно. Точка невозврата пройдена. Нужно было задумываться, когда он совершал более безобидные выходки. Теперь остаётся наблюдать за событиями, которые развиваются стремительно.

Профессиональный удар в зубы. Макс перекувыркивается через себя, и тут же, поднырнув под край шатра исчезает, словно его и не было. В вопросах внезапного исчезновения Дэвид Коперфильд просто шут по сравнению с нашим Максом.

«Это Ваш друг пацаны?»

Я что-то отвечаю, наверное, им это не нравится, потому что теперь всё стадо бычков обступает меня с разных сторон. Я замечаю, как Жека исчезает, дематериализуется за широкими спинами братков. Вот ещё один мастер по исчезновениям.

Я остаюсь один и меня пытаются вытащить из палатки, как упирающуюся скотину, ведомую на убой. Несмотря на почти невменяемое состояние, я осознавал, что сейчас, за стенами шатра, посреди ночи, пацаны дадут себе воли. Они будут отрываться по полной, не думая о последствиях.

Они хотят крови, хотят удовлетворить инстинкт убийцы, завоевателя, благо жертва перед ними. И жертва-то не случайная. Она реально виновата, и это может оправдывать все последствия, на которые им сейчас плевать.

Мой внутренний зверь пришёл в себя, почуяв смертельную опасность. Сразу на выходе я двинул в подбородок первому, который тащил меня за отворот рубахи. Он видимо потерялся, потому что мне удалось вырваться.