Хочу так думать

Пред смертью вольно или невольно, спокойно и размеренно или судорожно, человек мысленно обращается к своему прошлому. В этот момент равное внимание уделяется всему сделанному и не сделанному, хорошему и плохому, пережитому и обойдённому стороной. Происходит моментальная, а у кого-то специально длительная оценка своего жизненного пути. Многие хотят избежать такого оценивания, стараются перед тем как уйти из мира прогнать эти мысли из сознания. Но этого никогда не удаётся сделать. И хотя бесполезно пытаться что-то поправить за последние минуты, почти все в отчаянии делают такую попытку – криком откровения, мольбой покаяния, лепетом раскаяния, или мало ли ещё какой конвульсией.

Надежды при этом связываются с тем, что наиболее полно в памяти людей откладывается последнее впечатление, и это верно. Поэтому понятно желание в последний момент свои жизненные деяния подкрасить. Однако, проблема в том, что никто обычно тебя уже не слушает, а зачастую вокруг просто уже нет слушателей. В театре тоже многие выходят, не дожидаясь окончания спектакля, по разным причинам. Особенно если спектакль был плохой.

На пороге смерти возникают разного вида защитные реакции, одна из которых проявляется в подчёркнутых жестах. Абсолютное большинство их рефлекторные, как бы попавшиеся под руку, поэтому часто далеко не к месту. Умение избежать глупых, а главное бесполезных истерических проявлений выглядит более благородно. Человек, перед смертью рвущий на своей груди тельняшку перед глазами своих врагов, вызывает смутное ощущение, что он неудачник.

Так вот – оно не смутное.

Перед смертью

Улыбаюсь я волчьей усмешкой врагу,

Обнажаю гнилые осколки,

А на татуированном кровью снегу

Тает роспись: «Мы больше не волки».

В. Высоцкий

Я лежу, боюсь пошевелиться,

Чтоб не слышать цепи медный звон,

Долго мне на месте не лежится,

Обо мне теперь не помнит сон.

Моя кровь не может покориться,

Но заставил я себя лежать.

Хватит злиться, рваться и беситься,

Эту цепь мне не судьба порвать.

Много слышал от своих собратьев

Про бесстрашье и борьбу в плену,

Но не буду храбро умирать я,

Не спеша до смерти дотяну.

И не стоит также верить в чудо,

Стоит лишь учитывать его,

Вопреки легендам, пересудам

Я не помню чуда своего.

Нечего показывать кому-то

Свою смелость, дерзость и слюну,

Недостойно это делать в путах,

Пусть я дерзок, но теперь в плену.

Вот и люди. Близятся с опаской.