О любви моей расскажет вечность

«Я отпрыск русско-польско-французской любви, генеалогическое древо которой имеет кудрявую крону, – подшучивал он над собой, – ищу собратьев по крови, и следы одного из них привели меня в этот город…»

Это всё, что она узнала о нём, и остались бы они доброжелательно стимулирующими друг друга к профессиональному совершенству коллегами, если бы не злополучная вечеринка в честь Восьмого марта…

Женский праздник в женском коллективе священен. И надо же, когда все отпустили тормоза, у неё до помутнения рассудка закружилась голова.

Андрей оказался рядом.

– Ничего страшного, это шампанское, – еле пролепетала она.

– Я провожу вас, – не спросил, не предложил, констатировал как данность он.

А через неделю в учительской она потеряла сознание.

И снова он рядом. Записал на томографию головы, первым узнал диагноз – неоперабельная опухоль мозга, остался месяц, не больше.

В тот день и посадил саженец черёмухи под её окном…

Лёгкий хлопок закрывшейся двери спугнул воспоминанья.

– До пятого тысячелетия скачал, – довольным тоном сообщил Магистр, твёрдо произнёс, – пора домой!

– Здесь хорошо, – почему-то оробела она.

– Санаторий, – согласно кивнул он, протянул руку, – вернёшься, когда эту жизнь до конца проживёшь.

И снова внизу полотно в стиле сюрреализма: отсутствие сюжета, свобода ассоциаций, гегемония бессознательного.

«Я думаю, ташизм возник как живописное сопротивление фашизму», – сказал как-то Андрей, всматриваясь в цветовые пятна на картине, которую он принёс на урок по теме возникновения гитлеровского режима в Германии.

«Не знаю, возможно» – ответила она, почувствовав себя проигравшей.

«Может, и твоя болезнь – его победа?» – шепнул кто-то на ухо.

Она огляделась: рядом был только Магистр, сосредоточенный, вернее сказать – замкнутый.

«Вот к кому нужно ключик подобрать, а то всё Андрей, да Андрей…»

– Ты хотела о чём-то спросить меня, спрашивай, – будто прочёл её мысли Магистр.

– Если Бог – Информация, то на экране бытия я – всего лишь пиксель? – вдруг, будто сам по себе, слетел с её языка странный вопрос.

– Минимальная единица? – задумался Магистр и, грустно улыбнувшись своим мыслям, ответил, – я бы сказал: Бог – Автор, а человек одновременно Режиссёр, Актёр, Суфлёр.

– Суфлёр-то зачем? – удивилась Маша.

– Помнить: что хорошо, что плохо.

– Что-то вроде совести?

– Совесть – согласие с Вестью, – туманно ответил Магистр.