О любви моей расскажет вечность

– Папочка, наша мама чудная?

– Почему, чудная?

– Разговаривает с цветами, а у них нет ушек, – упорно повторила дочка, будто споря с кем-то невидимым.

– Ты сама так решила или кто-то сказал? – поинтересовался Александр.

– Она просила розу не вянуть, дождаться тебя, – чуть не расплакалась София.

– Запомни, лучше нашей мамы нет, – сказал он ей строго.

– Лучше папы! нет, – возразила она, прижавшись к нему ещё сильнее.

Александр давно понял: дочь похожа на мать только внешне. Мария была не от мира сего, фея, при желании могла превратиться в бабочку, сесть на облако и улететь в небесную даль…

Софии нравилось жить на земле.

Она была смелой весёлой козочкой, которой всё время хотелось бодаться, и в этом она была похожа на него. И к Богу относилась так же, как он когда-то в детстве, без почтения и интереса: даже язык ему нельзя показать, всё равно не увидит, вернее, не увидишь, что он увидел – оттого и неинтересно. Священника хоть за бороду можно дёрнуть. И вообще много занятного вокруг. И люди такие смешные. И все ей рады…

Софию и впрямь нельзя было не полюбить. При взгляде на неё, душа оттаивала. Александр как-то назвал её медовой девочкой, прозвище прижилось, лучше не придумаешь, когда у волос цвет липового мёда, у глаз – каштанового. А всегда розовые от беготни и шалостей щёки так и хочется ущипнуть или поцеловать.

– Жаль, что у меня невнимательная дочка, – с напускным огорчением произнёс Александр.

– Почему? – недоверчиво подняла на него огромные глаза София.

– Потому что у всех есть уши. У кошек, у собак. У цветов. Только они маленькие, их совсем не видно.

– У них маленькие ушки, а у меня маленькие глазки? – забыв, о чём начала разговор, заёрзала на руках отца София.

Слишком много ещё предстояло дел: научиться быстрее бегать, чтоб догонять дворовых мальчишек; накручивать волосы, чтоб няня не жаловалась, что они жёсткие как солома, и нарочно не дёргала…

Но самое главное, и пока тайное дело – родить двенадцать детишек (до двенадцати она научилась считать), чтобы ей с ними было интересней играть.

И тогда папа похвалит её, не оставит, не умчится на своём коне…

А мама, если ей больше нравится разговаривать с цветами, чем со своей дочкой, то и пусть…

– Я знала, что ты сегодня вернёшься, – вышла встречать мужа Мария, да так и застыла на крыльце, любуясь сценой, достойной кисти живописца: рыцарь в доспехах с воздушной девочкой на руках.

– Розовый куст подсказал? – улыбаясь, спросил Александр.