Вера, надежда, любовь. Книга избранных стихов

Расположилась уютно,

Словно здесь ждали давно,

Грусть на одну минуту —

Здесь её дом теперь…, но

Вскоре поосмотрелась,

Крыша не так и плоха,

Если вернётся смелость,

Можно лететь в облака.

С этой мечтой красивой

Ветер летает все выше,

Шаль полететь не в силах,

«Что ж, поживем на крыше».

Выглянув из-за колонны,

Смотрит Казанский Собор,

Ветер порою доносит

Певчих голосов хор…

Там, вдалеке Исаакий,

В солнечном свете блестит,

Жить здесь мечтал бы всякий,

Шаль же порою грустит.

В вечер прохладный, дождливый

Прячутся люди в дома,

Ей отцепиться нет силы,

Держится в щели стена.

Капали капли дождинок,

Только вдруг стихла гроза,

Видит шаль: чей-то ботинок,

Видит руки, глаза…

Быстро её отцепили,

Бережно, чуть дыша,

Шаль отпустить просила

В полёт, как летает душа…

Но что это? Вовсе не руки,

Вовсе не чьи-то глаза,

Шарфик, сочувствуя мукам,

Помощь решил оказать.

Кем-то когда-то потерян,

Брошен, забыт, вот беда,

Так же, как шаль, но не ветром —

Вьюгой доставлен сюда.

Маялся он в одиночестве,

Город от гибели спас,

Там вдалеке ярким золотом

Играл с ним бликами «Спас».

Голуби белокрылые,

В небе махая крылом,

Словно ему говорили:

«Радостно жить!» и потом,

Вдруг улетев, возвращались,

Он не летал, а жаль,

В небе высоком прощались…

И вдруг в небе синем – шаль.

Он видел ее кружение,

В полёт неземной с ней мечтал,

От нежности в восхищении,

Иллюзии пленником став.

Он долго не мог показаться:

Когда-то был снега белей,

Теперь же, испачканный грязью,

Он сажи стал чёрной черней.

Но слыша протяжные стоны,

И, видя уныния плач,

Позволить страдать так не мог он,

Ведь шарфик он, а не палач.

Дождливый тот питерский вечер,

Канал опустел, корабли

Уснули, и люди беспечно

В домах зажигали огни.

Он глянул с той крыши на воду,

И участь обоих предрёк:

Уж лучше – пусть будет свобода,

Чем крыши удел, горький срок.

Он вытянулся и галантно,

Как только умеют шарфы,

Шагнул навстречу той даме,

Что стала любимою вмиг.

Под музыку ветра танцуя,

Взлетели над крышей своей,

Кружились, словно рисуя,

Смеясь все задорней, смелей.

И, птицею став, в одночасье,

Взлетев к небесам.