Стихотворения. 1814-1836

Но ежели его рабыня,

Прелестна… Господи! я слаб!

И ежели его подруга

Мила, как ангел во плоти, —

О боже праведный! прости

Мне зависть ко блаженству друга.

Кто сердцем мог повелевать?

Кто раб усилий бесполезных?

Как можно не любить любезных?

Как райских благ не пожелать?

Смотрю, томлюся и вздыхаю,

Но строгий долг умею чтить,

Страшусь желаньям сердца льстить,

Молчу… и втайне я страдаю.

* * *

Князь Г. со мною не знаком.

Я не видал такой негодной смеси;

Составлен он из подлости и спеси,

Но подлости побольше спеси в нем.

В сраженьи трус, в трактире он бурлак,

В передней он подлец, в гостиной он дурак.

ХРИСТОС ВОСКРЕС

Христос воскрес, моя Реввека!

Сегодня следуя душой

Закону бога-человека,

С тобой целуюсь, ангел мой.

А завтра к вере Моисея

За поцелуй я, не робея,

Готов, еврейка, приступить —

И даже то тебе вручить,

Чем можно верного еврея

От православных отличить.

* * *

«Хоть, впрочем, он поэт изрядный,

Эмилий человек пустой».

– «Да ты чем полон, шут нарядный?

А, понимаю: сам собой;

Ты полон дряни, милый мой!»

    ЭПИГРАММА

Лечись – иль быть тебе Панглосом,

Ты жертва вредной красоты —

И то-то, братец, будешь с носом,

Когда без носа будешь ты.

* * *

Тадарашка в вас влюблен,

И для ваших ножек,

Говорят, заводит он

Род каких-то дрожек.

Нам приходит не легко;

Как неосторожно!

Ох! на дрожках далеко

Вам уехать можно.

НА КАЧЕНОВСКОГО

Клеветник без дарованья,

Палок ищет он чутьем,

А дневного пропитанья

Ежемесячным враньем.

1822

БАРАТЫНСКОМУ.

ИЗ БЕССАРАБИИ.

Сия пустынная страна

Священна для души поэта:

Она Державиным воспета

И славой русскою полна.

Еще доныне тень Назона

Дунайских ищет берегов;

Она летит на сладкий зов

Питомцев Муз и Аполлона,

И с нею часто при луне

Брожу вдоль берега крутого;

Но, друг, обнять милее мне

В тебе Овидия живого.

    ДРУЗЬЯМ

Вчера был день разлуки шумной,

Вчера был Вакха буйный пир,

При кликах юности безумной,

При громе чаш, при звуке лир.

Так! Музы вас благословили,

Венками свыше осеня,

Когда вы, други, отличили

Почетной чашею меня.

Честолюбивой позолотой

Не ослепляя наших глаз,

Она не суетной работой,

Не резьбою пленяла нас;

Но тем одним лишь отличалась,

Что, жажду скифскую поя,

Бутылка полная вливалась

В ее широкие края.