КОраблЕкрушение

Мол, душа за каменной стеной лишена уязвимости к искушению из порочного круга, а это- то к чему должен стремиться каждый человек или, что там они обычно говорят? Развивающаяся у подножья ряса, от шагов издавала звук запутавшегося ветра у ступней, белый ворот на шее удушливо томил его закрытую плоть. Я смотрела сквозь него, думая о его безумии, что приходит быстро при взгляде на женщину: обнажить её, но он лишь оттягивал свою шею в бок, словно тугой ошейник сдавливал сдержанные привычки своего неосуществимого желания.

С приближением его крупной фигуры, которая отчетливо выделяла совершенные параметры тела, как правило, чужаки в зажатых ртах молчаливо хвалили в величии спины, сопровождая завистливыми перешёптываниями, мол, «на таких обычно шьют фраки». Чёртов ублюдок вышагивал так, словно на пьедестал почета, возносил свою вырывающую изнутри, скрытую натуру. Он не позволял чужим языкам говорить о себе раскрепощёно, разглядывая, все его «вкусные места», касаться его кожи в жадности речевой откровенности, и мысленно доводить в любовных деяниях. Я могла видеть, как за ним позади, стояла целая толпа юных разрумянившихся девственниц их первого греха, и как они желали, чтобы именно он впустит их в чистый мир раскаяние. Его образ напоминал игральную карту, что выщелкивала, бросаясь на стол покрыть слабого, от силы масти. Даже все его изъяны для соблазна женщин были четко расставлены по телу: шрам, чуть заметный на верхней губе, ближе к левому краю, (склонял к поцелуям невзначай, но нарочно для искушения), его кожные сгибаемые надломы, которые совершенствовались прочностью, закрепившейся замятостью кожи: у рта, шеи, глаз, кисти рук. Он весь был расчерчен возрастными линиями, указывающие на ориентиры близости. Я заворожено с расширенными зрачками могла мгновенно улавливать образец заинтересованности, хватая его разные куски тела. В его голосе присутствовала влага слюны, как сегмент склеивающихся налаженных мотивов, долгих, тянущих не выпускающих объятий, обволакивающие душным послевкусием, как будто сладость вишневого вечера. Мужественный проросший щетинками подбородок придавал стойкости сформированной харизме. Длинные карие волосы были опрятно прибраны назад и касались мощного щита для слабого пола. Выбивались лишь единицы, поджав закругленные концы. Зеркало души достаточно глубоко располагалась от костных глазниц, и для их цвета пришлось бы продолжительно вглядываться, что было не уместно в его положение.