Дорогами Карны. Повесть-сказка

У меня будет брат или сестра, и я, если захочу, смогу участвовать в его (её) воспитании. Вот, это новость! А ещё, кажется, нам предстоит переезд. Как неудачно я выбила окно!..

– Мам, а где мы теперь жить-то будем? – Прервала я поток маминых слов. – Жилплощадь придётся разменивать!

Мне вспомнился какой-то старый чёрно-белый фильм, где супруги при разводе шумно делили жильё и другое имущество.

– Не придётся, – заверила мать. – Твой отец ушёл, как мужчина, с одним чемоданом.

– А они где жить будут? В общежитии что ли? – Меня начал разбирать дурацкий смех.

Я представила своего немолодого уже папочку на общежитской кухне, завешанной плохо простиранными пелёнками, насквозь прокуренной и провонявшей дешёвой жареной рыбой. Однажды в детстве я видела такое, когда нас с подругой, тоже Наташкой, однажды занесло в общежитие завода сельхозмашин проведать больную ветрянкой одноклассницу, ещё одну Наташу. Потом мы обе целый месяц делились впечатлениями, а я ещё и ветрянку тогда подхватила.

– Да, нет, Солнышко, у неё есть своя квартира, – прервала мать поток моих детских воспоминаний.

– Ого! – Невольно восхитилась я. – На кой же ляд ей сдался престарелый женатик? – Я спохватилась.

Снова я сказала правду об отце. Так нельзя! Колющую глаза правду говорят только бестактные, невоспитанные люди, как я могла забыть? Однако мать словно бы и не заметила ничего криминального в моих словах.

– Любовь зла, – ответила она задумчиво. – А теперь идём убираться, – заключила неожиданно мать, и я не смогла сдержать смеха.

Закатилась так, как не смеялась, наверное, дня три, с тех пор, как на вокзале мы расстались с Олей и Леной. Мать вскоре принялась мне вторить, и мы долго ещё истерически хохотали, обводя слезящимися глазами нашу гостиную, должно быть уже истосковавшуюся по настоящей уборке. Теперь хоть есть, что убирать, не так обидно возиться в помойном ведре.

Остаток дня ушёл на выметание осколков запасным веником (Мать всегда имела два веника на всякий пожарный, но, видимо, не зря это считается плохой приметой!), поход к стекольщику и устранение прочего ущерба.

Посреди ночи я ощутила во сне уже знакомую тряску.

– Наташа, проснись, Наташенька! Наталья! – Верещала мать, тряся меня за плечи.

Мне подумалось сквозь остатки сна, что у Оли это получалось гораздо мощнее.