Дневник Лисы. Мой 2008-й

Я – почти отличница, у меня лучший результат по ОГЭ за 9-й класс и я безобидная самодурка, никому и в голову не придет не пустить меня в школу за внешний вид. А если так, опять их проблема, будет лишний повод прогулять. Сами в конце семестра уважительные причины этим прогулам придумают.

Много шума из-за ерунды. Федорова вдруг стала сторонником нововведений. Правильно, если все «Против», то, чтобы выделиться, надо быть «За». Классуха тут же доверила ей почетную обязанность стукача! Теперь она отвечает за то, чтобы в нашем классе новое правило соблюдалось.

Так ей и надо. Светка – наша староста, к ней уже привыкли, ее хотя бы пинать за такую обязанность не стали бы, а Федорова огребет по полной программе. Она этого не понимает.

Дома тоже достали. К нам приехала в гости мать Вадима, пристала ко мне с вопросами, как я отношусь к беременности мамы. Какое ей дело? Она живет в Барнауле, ее сидеть с лялькой не запрягут. Я ей сказала тоже, что маме с Вадимом – мне все равно, это их дело, меня не касается.

Кажется, она мне не поверила. Ну и ладно, ну и пусть.

К Пашке выбралась только вечером, хотелось узнать как у него дела, новости рассказать, просто посмотреть на него… Последнее надо бы зачеркнуть, но не буду, я же хотела быть честной перед собой. Да, он мне нравится. Точка.

Когда я пришла, он спал, без майки и без одеяла. Он весь избит, будто десяток боксеров на нем упражнялись, на руках тоже синяки проявились, вчера они не так заметны были, на лице только нет ни следа. Я подумала, ему, наверное, не хочется, чтобы кто-то видел его плачевное состояние, тихо вышла из комнаты и принялась греметь посудой на кухне.

Он ходил в магазин, я нашла молоко, кукурузные хлопья, готовые салаты и кошачью еду (!). Тишка выглядел сытым и довольным, похоже, он отлично поладил с гостем.

Пашка заявился на кухню далеко не сразу, в отцовском банном халате. Я опять прикинулась деревом Дуб, рассказала ему о школьных новостях, он слушал в пол уха, проблема школьной формы его занимала куда меньше, чем то обстоятельство, что ему больно прислоняться к стене или спинке стула.

И я не выдержала, достала из домашней аптечки мазь от ушибов и отдала ему. Он сказал «Спасибо», объяснять ничего не стал, удрал тут же в ванную и закрылся там на добрых двадцать минут.

Мне следовало уйти, но я осталась. Пила чай и гипнотизировала часы, вслушиваясь в шум воды в ванной комнате. Я не хотела идти домой, не хотела идти к Светке или звонить Машке с Ленкой.