Дневник Лисы. Мой 2008-й

– Хорошо, не хочешь, не надо, – вздохнув, постановил Вадим, остановив взглядом мою мать, – Не придумывай лишнего, твоя мать переживает за тебя…

– Она, наверное, сильно мучилась, пока я жил в Болгарии, так переживала, что о прошлом моем дне рождения забыла, развлекаясь на Бали с каким-то уродом! Я не понимаю, чего они суетятся, на кой ляд мне здесь мотороллер, по сугробам ездить?!

– Ладно, прости, что начали этот разговор, мы не вправе вмешиваться в ваши отношения, успокойся и забудь, – прервал его Вадим и добавил, обращаясь к маме, – Давайте, лучше чайку попьем.

– Я пойду, – тяжело вздохнул Пашка.

На этот раз никто не стал его удерживать. Скорее всего, родители не ожидали настолько негативной реакции. Думаю, они слышали эту историю с другой взрослой, логичной стороны. Взрослые готовы вывернуть наизнанку любые факты, лишь бы оправдать себя и себе подобных.

Весь оставшийся вечер Пашка, свернувшись калачиком, провалялся на моей кровати, я читала, привалившись к его спине, он не возражал. Я не собиралась говорить с ним о его родителях или проблемах с ними связанных, быть может, я бы обсудила то, что произошло на лестнице, но ему было явно не до того.

Мама пыталась узнать у меня подробности Пашкиных приключений в Болгарии, я не хотела об этом говорить, потому ответила, что никаких подробностей не знаю и знать не желаю. Это правда. Я предпочла бы думать, что Пашка обыкновенный зарвавшийся мажор, что у него нет ни проблем, ни прошлого, и у нас он живет из прихоти, а не потому что не хочет видеть родителей.

Меньше знаешь – крепче спишь, вот в чем я совершенно уверена.

7.11. Пятница

Я редко чему удивляюсь…

Нет, это конечно, высокопарно, но истине не соответствует. Меня многое не просто удивляет, вышибает.

Светка уступила Самсе, тут же выяснилось, что он не джентльмен. Половина класса уже в курсе. И понеслось – слезы, сопли, публичные дрязги.

Светка ушла сегодня с трех уроков. Я бегала к ней после школы, у нее депрессия. Она не настолько в восторге от секса, чтобы смириться с его последствиями. Мне ее жаль. Так и хочется сказать: «Я же говорила!». Я не садистка, я промолчу.

Мы проболтали с ней около трех часов – ни о чем.