Ангел – слово женского рода. Избранная любовная лирика

Прорвалась чайкой сквозь огонь,

Спалив короткий мягкий пух,

Костер у ног моих потух,

Как присмиревший буйный конь.

Тебя прижав к своей груди,

Кричал и плакал я навзрыд,

И чужден был обычный стыд

Пред миром, вставшим позади.

Нет, не было нежнее слов,

Чем я шептал тебе сквозь стон,

Над нами тени черных крон

Сомкнулись, образуя кров.

И два обугленных крыла

В моей ладони умерли,

В душе все звуки замерли,

И песня в сердце умерла.

Спасибо, милая, за то,

Что до сих пор твоим крылом

Я укрываюсь как щитом,

Когда подступит снова зло.

Ты – азиатка

Ты – азиатка. Из глубин меня

Восходишь молча в ярости набега,

Где веру взять перебороть себя,

Когда стрелою этот взгляд с- под века.

Ты – азиатка. Мой аркан из рук

Летит, сжимая виртуальность в точку,

Немеет чувство. Слышишь этот звук?

Но берегись – не то поджаришь мочку.

Ты – азиатка. Я попал в полон,

Привязанный за потной кобылицей

Бегу во след, забыв про кров и сон,

И верю, что так будет вечно длиться.

Ты – азиатка. На тебе роса

Слепит глаза и затмевает краски,

И бронза кож и медные власа

Из дико-дикой, но прекрасной сказки.

А кто же я? былинный богатырь

Покорно бросил тяжкие доспехи,

Ведь ты не враг, не пришлый, не упырь,

И дом стоит и не горит у стрехи.

Ты – азиатка. Но сочится страсть,

Твой пыльный образ расстилая рядом…

Ну как, скажи, припасть и не пропасть

И насладиться этим терпким ядом.

Пора…

Когда раздастся стук,

Потом еще звонок,

И, разрывая круг из рук,

Я щелкаю замок…

И страшно за проем,

Хотя давно не трус,

Но в воздухе, насквозь чужом,

Вздохнуть его боюсь.

За угол – и уже

Обратный вряд ли путь,

Но в этом кураже уже

Назад не повернуть.

Последний тот призыв,

Когда звучит труба,

Но я пока что жив и жив,

И не дрожит губа.

Конечен ли погост?

Когда остались те,

Кто заменил твой пост и в рост,

Скучают по тебе.

А значит, тот исход

Зажатою чекой

Дает еще разок восход

Увидеть над рекой.

И вместо темноты

Придет рассвет в окно,

Живые в нем цветы и ты

И неизвестно дно.

Пускай стучат и ждут,

Мне хочется успеть

Еще накрыть обед из блюд

И рядом посидеть.

Не надо, не зови,

Я сам приду в тот час,

Когда умрет весь мир в любви,

Но там не будет нас.

«До»

Ты мой плот и мой брод, что спасет, проведет.