Безымянный

? Не прощайте людям промашек, они могут привыкнуть! – а это была последняя фраза Молли, перед тем, как её в наручниках увела полиция.

Странно получается. Ты живешь, встречаешь людей, они кажутся тебе обычными мирными жителями этой планеты, которая на этот момент связала нас всех одним местом, а после понимаешь, что если немного подрезать веревки, то занавес рухнет, и за ним окажется совсем другой мир, который не был доступен тебе.

Так и с этими двоими. Я думал, что Хик – обычный бедный мужчина, который и мухи не обидит, а Молли – молодая девушка, которая всё ещё не знает, что на ней надеты розовые очки.

Но как бы не так! За этой парочкой тянулась длинная история, длинною в год.

Хик – вовсе не бедный, как я предполагал, а наоборот, очень богатый и уважаемый в своих кругах мужчина, который ровно год и один день назад вскружил голову одной юной особе: наобещал золотые горы (которые у него имелись), сделал ребёнка и бросил – вполне стандартные ситуации для этого мира.

В последствии, девушка покончила с собой, оставив записку и большущий компромат на Хика.

Началась шумиха! Мужчине пришлось скрываться. А сестра юной особы – которой оказалась Молли – решила мстить. Вынашивала план мести она со дня смерти сестры, потом искала Хика, а когда нашла – не задумываясь убила.

Как бы то ни было, меня всегда интересовало, как это так получается? Моя вселенная случайно попадает в чужой сектор, где я сталкиваюсь с разными историями чужих судеб! Совсем не понятно. Но так завлекает!

Я поднялся с бетонного пола и выключил душ.

Пар от горячей воды немного душил, но мне это нравилось. Нравилось, когда я чувствовал себя незащищенным. Чувство того, что не все зависит от тебя, вводит в эйфорию!

В комнате было очень темно, лишь лунный свет слабо освещал один из её углов. Посмотрев на неё, я понял, что в груди что-то больно сжалось. Мысли в голове путались или их кто-то запутал нарочно. Уже давно я не думал об этом, но почему-то именно сейчас мне захотелось погрузиться в воспоминания о тихой ночи: старой пластинки, заедающей в некоторых местах, которые переслушивались множество раз, и о луне, о его луне! Так он её называл в уютные темные ночи.

Сейчас я подумал об одном оксюмороне – о громкой тишине. Мне казалось, что она настолько громкая, что перепонки уже звенят от боли! Но в ту же секунду я сделал пару шагов назад от окна и всё прошло. Тишина стала обычной, спокойно витала в воздухе и не трогала меня вовсе.