Вечер с книгой

А в полночь небо провожало

Грядущий год и уходящий.

А на другом конце земли

Прялось из снега одеяло

На елках зелено-хрустящих.

Мертвая Тоскана

Виноградными лозами скрыты

Желто-песчаные стены:

Вьются по древним плитам,

Зная, что время бренно.

Зная, что умер хозяин

И что не вернутся дети.

Последним рассветом медвяным

Окрасились листьев плети,

Что замерло солнце в окнах,

И звезды зарылись в ямы,

А поле тоскливо мокнет

Под мертво-сырыми дождями.

Снежный барс

В облаке белой метели

Спит, не смежая глазищи,

Барс ослепительно-белый,

Морозом свирепым дышит.

Охотник крадется ближе,

Метит железной стрелою —

Горячей багровой жижей

Шерсть серебристую тронет.

И вспыхнут обидой озера

Доверчивых синих глаз:

В предсмертной агонии, вора

Проклятьем тигриным поправ.

Человеку-морю

Я соленый цвет моря выпью,

И раскатятся волны внутри,

Заколышутся мягкой зыбью,

Подгоняя в пути корабли.

Разбушуются штормы мыслей

И эмоций цветистых цунами.

Я тебя стану лучше слышать —

Ты – мятежное моря дыханье.

В канадской глубинке

Волки проснутся рано

В тиши серебристого леса:

В хижине деревянной

Дети заплачут резко.

Сквозь лунные сны и кошмары

Видятся им клыки,

Глаз кровожадных пожары,

Замерзшее устье реки.

Мамины руки согреют,

Потушат назойливый страх,

Но волки все воют и воют,

Все воют в сребристых лесах.

Деревенский повеса

Утонуть бы в английском болоте,

Захлебнуться зеленой жижей,

И на жизни последней ноте

Птичий крик отрешенный услышать.

Он расскажет, что ты не помнишь

Наши ночи в полях туманных,

Светлячков светлокрылых сонмища,

Утром рос первозданных ванны.

И зачем мне дышать, если туго

Воют воды в изорванных легких:

Ты в тени сладострастной луга

С новых губ пьешь невинность горьких.

К смерти

Фиолетовый куст у могилы

И плющом поросла плита:

Не ходи ко мне больше, милый,

Я устала от долгого сна.

Не кори меня мертвым взглядом,

Пусть я здесь – а ты там, под землей:

В каждой звездочке звездопада

Вижу образ оживший твой.

Я приду, как настанет время,

И пробьют на стене часы.

Но оставь мне печальное бремя —

На могилу нести цветы.

Любовь по Блоку

В неверном свете фонарей,

Колеблющемся, нервно-синем,

В плену желтеющих теней

Наш силуэт другим невидим.